Быт и нужды киргизов — казахов

То цветущее время, когда обширная, тучная степь обогащав наши Орду, уже прошло невозвратно. Теперь нет и следов того обилия и довольствия, которыми славилась Внутренняя Букеевская Орда. Земли кормившие народ, истощаются во всех концах Орды, в особенности южная часть ее, состоящая из 1-­го и 2-­го приморских округов, где почти вся поверхность покрыта сыпучими песками с крайне скудной растительностью, недостаточной для пастьбы скота, отчего киргиз­-казахами­ тысячами побросали свои степные места иразбрелисъ пососеднимуездам, снимая в аренду земли у разных оседлых обществ и землевладельцев. Молодые люди тысячами отправляются в путь на работу по рыболовству и соледобыванию, получая ничтожную плату сравнительно с изнурительным трудом. Упадок скотоводства, единственное занятие киргиз­казахов, произошел по причинам истощения земли от неумелого пользования с богатством. Владея богатой степью безданно и безпошлинно в продолжение щелого столетия без малого, Орда наша никогда и ничего не предпринимала, к упрочнению своего благосостояния. Перешли наши киргиз­казахи сюда разоренные от смут за Уралом, быстро поправились и в короткое время стали славиться своим богатством. Постепенное обеднение народа при таком льготном состоянии, каким пользовалось Орда, должно зависитъ от важной причины, в самом же народе скрывающейся, которую нельзя объяснить природную беспечностью. Киргиз­казахи от природы не обижены ни в каком отношении: он телом дороден, умом смышлен, бодр, смел, предпримчев, и видяшие в киргиз­казахов врожденную беспечность и ленность в большом заблуждении. Он не ленив и не беспечен, а только неимеет дела его занимающего интересующего, он кочевник, а кочевая обстановка не требуетразнообразия в занятиях, а поэтому безделенонот природы, а по образу жизни, непонуждаюшему его к всесторонней деятельности. Мы знаем киргизов­казахов­рыбалов, и в них видим моряков и искусных ловцов, кои, если не превзошли своих местных сотрудников – русских рыболовов, то смело говоря, вполне сравнились в морском деле. Возьмем, например, коневода, хозяйна большего табуна, застигнутого врасплох ужасной бурей в суровую снежную зиму, когда лошади, мощные животные, стремительно мчаться по ветру, не видя перед собой ни топких, незамерзающих грязей, ни оврагов, ни пропастей, готовых разом поглатить бешено бегущих животных. Для отвращения в подобных случаях опасностей, угрожающих на каждом шагу, требуются самые энергичные и необычайные усилия. Неутомимый наездник, киргиз­казах только и может выдержать борьбу бушущей стихией, спасти свое добро от верной гибели. Где тут ленивая вялость? Одаренный от природы прекрасными качествами, чем обязан наш народ упадок своего благосостояния и далекой отсталостью? Причиной всего несчастью должно признать не что иное, как наш кочевой быт. Восстановление нашего материального благосостояния при кочевом образе жизни кажется немыслимым. Кочевник – вечный странник, скиталей. Он и думать не может об удобстве жизни, потому что всякое жизненное удобство растраивает гармонию его пастушечьего быта. Кочевничество, отнимая возможность у людей составлять правильные общества, отдаляет там от способов умственно го развития вопреки замечательной любви киргиз­казахов к просвещению. Принимая в соображение наше прошлое и наетоящее положение, невольно сознаем, что предки наши и при обилии и достатке не благоденствовали и были еще менее нас счастливыми своими разорительными смутками, основа которых лежит, несомненно, в вольной кочевой жизни. Теперь же, когда мы обеднели, не можем приняться за труд и все беднеем, пожалуй дойдем и до крайности, т. е. до нищеты, опять ­ таки все это по причине кочевничества ­ этого вечного тормоза. Не пора ли подумать о перемене образа жизни, т. е. принять полную оседлость, покуда нас не поглотила окружаюшая среда и покуда имя своих предков – «киргиз­казах»? Для оседлости годны места, изобилующие пресной водой, топливом, сенокосами, в связи с предметом прочной промышленности. Прибрежье Каспийского моря во 2­м приморскомокруге Внутренней киргизской орды, с обширной рыболовной промышленностью и с водным сообщением, с знаменитой рекой Волгой, кормящей многие губернии империи, вплоть соединяет в себе все условия оседлости. Не менее удобны места в Таловской и Камыш­Самарской частях на протяжении реки Поногии Малого Узеня, со своих хлебопашество ми наконец, при близости Волги Западные части Торгунской и Калмыцкой части, где имеются лошади, заменяшие реки при искусственным задержании снеговой и дождевой воды, которую можно орошать и поля для образования богатых сенокосных участков, имея под рукой также и хлебопашество. Советуя обзавестись оседлостью, я должен побеседовать и о скотоводстве, как почти о единственном занятии, на котором собственно основанкочевой быт орды. Вникнитепоглубже, стоит ли наше скотоводство того, чтобы ограничить на нем всю нашу деятельность? Обеспечивает ли наше сушествование? В том­то и беда, что скотоводство не совсем обеспечивает на существование: тысячами отправляются каждогод но киргиз­казахи из пределов орды, ища заработков не из алчности к наживе, а для прокормления голодных семейств. При этом от скотоводства нажить большое состояние никак невозможно. Редкий богач­скотовод, киргиз­казах, имеет капитал по стоимости скота своего не более 10.000 рублей, когда как в торговом, промышленном и землеладелъчестком делах немало капиталистов стотысячных. Несмотря на это, наши киргизы­казахи, увлекаемые своей обычной скотоманией, все еше стремятся к размножению скота, нисколько не заботясь об улучшении его породы. Не лучше ли иметь сто голов скота в замене тысячи, если ценность этих цифр равне? Мало ли в России стоящих каждая по нескольку сотру блей? То гда как у киргиз­казахов из 500 голов едва ли найдутся две лошади, за которые хозяйн мог бы верно рассчитывать получить 100 руб. а всем остальном цена от пяти до сорока руб. не более. Рогатый скот еще более в худшем состоянии. Поступили бы мы хорошо, если бы отказались от страсти к численному увлечению, сократив число на столько, чтобы он был верно обеспечен достаточным кормом на круглый год и подняв в отношении качественным на столько же, чтобы ценность его с избытком вознаградило скотоводов за численное уменьшение скота. Тогда, наверно, не стали бы.мы нуждаться в земле, и ни «Куян», ни «Догуз», ни другие суровые зимы не могли бы нарушить благосостояние по хозяйству. Нет сомнения, что владелец ценного скота обязательно бы занялся улучшением ухода за ним, как драгоценностью, это повело бы сохранению от заразительных болезней, развиваюшихся и распространяющихся преимущественно от небрежного обращения с хозяйством. Отчего эта небрежность? От того конечно, что мы скотом малоценным мало дорожим. Быть может, многие из наших отнесутся к моим советам как к идее несбыточной, но я должен высказать откровенно вкравшееся в душу мое сомнение, что киргиз­казахи, при настоящем образе жизни и укоренившейся косности, едва ли со хранили свою целость и свое имя. Народы, которых мы теперь знаем, в древности, в период своего младенчества, все почти были кочующими, а потом, ко гда убедились в недолговечности кочевой жизни принимали, с которой начинается у них умственноеразвитие и теперь благоденствует. Пользуясь покровительством могущественнейшего в мире правительства и вполне сознавая его готовнось поощрять всякое наше желание, касающееся улучшения нашего бытового строя, неужели мы останемся еще на неопределенное долгое время неподвижными вобразе жизни? Движимый чувством и доброжеланием к своей Родине, я позволю себе усладить мое воображение мечтав, что принятие оседлости и вместе с тем устройства правителъных обществ, порядка пользования землей и всевозможных способов образования молодого поколения повели бы наш народ к направлению и расширению производительной силы его сразвитием торговли и промышленности и в скором будущем орда не только поправила бы свое упавшее благосостояние, но и вернули бы прежнее богатство с избыткам и в другом виде, более изящном и благородное. Коснувшись между прочим, главнейшего предмета – образования юношества, следует помнить, что на этом поприще бесспорно занимает первое место знаниерусского языка в такой мере, чтобы им свободно обладал каждый киргиз­казах. Убеждение мое в этом и не требует никакого пояснения, как неоспаримая истина, но для большой наглядности в глазах моих собратьев я должен напомнить, что на русском языке говорить многомиллионное государство, в котором мы имеем счастье числиться, законы государственные писаны исключительно по русски, и наконец он – язык современных наук, а что важнее всего, кащэто доступно длянасэтого богатейшего языка. Не требуется глубокого ума сказать с полным убеждением, что наука есть знание, а закон – правило жизни, следовательно изучение русского языка есть средство жизни и знания. Известно, что насколько легко подавать советы, настолько же трудно их исполнять, в особенности, когда они направлены не к единичным лицам, а к целой массе».

Читайте также:  Қазақстанның саяси­-құқықтық дағдарысқа ұшырауы

Оставить комментарий