Хусаинбек Ахметович Амиров

Хусаинбек Ахметович Амиров, член КП(б)К с 5 апреля 1920 г., партбилет № 1571282 – и.о. второго секретаря Кустанайского областного комитета КП(б) Казахстана. Я родился в гор. Алма­Ате в 1903году 18 января, в семье мелкого лавочника. Отец мой до 1913 года имел лавочку, торговал мелочью, затем он торговал в лавке купца Абдували Розымаметова, а затем был продавцом у лавочника Григорьева, который торговал арканами. Перед смертью отец занимался развозной мелочной торговлей. В 1915 году окончил русско­церковно­приходскую школу, а в 1916 г. был уволен с 1 класса городской школы, в связи с восстанием казахского народа в 1916 году. Отец мой – Ахмет Амиров умер в 1918 году, тогда мне было 15 лет. Состав нашей семьи был следующий: бабушка (Улбай), мать (Насыха), жена (Алма­Тай), брат (Турсун­Ходжа), брат (Режеб) и третий брат (Абды­Халык). Первому брату Турсун­Ходжа было 5 лет, Режебу 2 года и Абды­Халыку 1 год. Меня родители в 15 лет женили против моей воли. Вся эта семья осталась на моем иждивении. От отца остался домишко в 2 комнаты (Транспортная 2), лошадь, телега, корова и 4 барана. Отца родственники хоронили на свои средства. После смерти отца я арбакешничал (возничал), работал учеником у сапожника Абдрахмана, рабочим на табачной плантации Гаврилова (сезон посадки табака), рабочим шерстомойки Гани Муратова (сезон мойки шерсти). После организации советской власти в Алма­Ате в 1918 году служил вместе с Алдаберкеном Назаровичем Даулбаевым красногвардейцем в первом Верненском полку. Затем работал истопником в монетном дворе, где печатались советские бонны (денежные знаки), здесь же печатались большевистские и эсеровские листовки, я читал почти все эти листовки. Из листовок большевиков я тогда понял, что капиталисты выкачивают прибыли путем эксплуатации рабочего класса и, что нужно кончить эксплуатацию человека­человеком, а для этого нужно рабочему классу взять власть в свои руки. А поскольку этой власти буржуазия добровольно не дает, то взять у нее насильственным образом, как это сделала Советская власть, и отстоять ее от врагов советской власти. Это я стал понимать еще до этого, по первым действиям Советской власти, когда она ликвидировала имущество буржуазии. Таким образом, я несколько был подготовлен для активной большевистской работы, и в 1919 году, когда работал рассыльным в Совдепе, вступил в кружок социал­демократической молодежи. После этого работал разносчиком областной газеты «Заря Свободы», агентов жилищного отдела по реквизиции, уплотнению домов, квартир буржуазных элементов и с этой работы областным Мусульманского бюро ВКП(б) я был командирован в Ташкент на командные курсы имени Ленина, однако, я не выдержал условий приема по состоянию здоровья и поступил в Совпартшколу Политуправления Туркестанского фронта. После, я учился на лекторских курсах Политуправления Туркестанского фронта и был ассистентом в Совпартшколе. Членом партии принят в гор. Ташкенте на лекторских курсах в 1920 году 5 апреля, без прохождения кандидатского стажа, как член ВЛКСМ. В Алма­Атинском уезде, в 1920 году принимал активное участие в организации батрачества и бедноты и был одним из руководителей уездного бюро батраков и бедноты. Во время мятежа в Алма­Ате, трое суток вместе с тов. Тастамбековым (сейчас он работает уполномоченным СНК по Илийскому району) нес караульную службу в штабе тов. Фурманова, не раз встречая товарища Фурманова у его кабинета и раз в общественном клубе (ныне Казахская филармония), во время его выступления на митинге, с участием делегации мятежников. Вместе с парторганизацией ходил в крепость до этого. После мятежа ходил с Тастамбековым по одной улице, не помню какая улица, но помню, что эта улица была одной из западных улиц от дома Правительства, с двумя красноармейцами по изъятию оружия у населения. Затем был инструктором ­ организатором политотдела 3­й дивизии организации драмкружка (в числе артистов играли: Тастамбеков, Мурзабековы и другие), политработником 4­го Туркестанского кавалерийского полка (после мятежа), который подавил мятеж в Алма­Ате. В 1921 году с работы уездного Бюро батраков и бедноты Обкомом партии был переброшен и назначен постановлением Бюро Обкома партии и приказом политотдела 3­й дивизии (в то время начальником политотдела дивизии был тов. Раздобреев, который сейчас работает в Крайпартколлегии) военкомом 16­го Казахстанского кавалерийского полка и выехал на фронт в Фергану. Этому предшествовало следующее: в 1921 году на Областном съезде батраков я выступил вместе с другими товарищами против линии, проводимой ныне разоблаченными врагами народа: Сафаровым, Ходжановым, Джандосовым. Они предлагали конфискацию земли русских кулаков. Мы предлагали конфискацию и кулацких и байских земель для того чтобы объединить русскую и казахскую бедноту против их деревенских эксплуататоров. После съезда я был назначен военкомом 16 кавполка. Политуправлением Туркестанского фронта в пути следования на фронт был отозван, в это время я был уже помощником военкома полка и мне было предложено поехать в Ашхабад военкомом в один из туркменских национальных полков. Я просил отправить меня на Ферганский фронт, куда и был направлен в распоряжение политотдела дивизии. Политотделом дивизии я был направлен во 2­й киргизский кавалерийский полк на политработу в Узген. До моего прибытия, этот полк, за исключением политработников перебежал к басмачам, поэтому я был назначен Обкомом партии, Облревкомом совместно с военным командованием Ферганского фронта, председателем Узгенского районного ревкома и одновременно военкомом Узгенского гарнизона. На этих работах вел прямые переговоры с главарями басмачей Юсупбек Газы, Маты Мынбаши, Джаныбек Казы и другими, в результате, в нашу сторону перешло 3000 басмачей, наши переговоры в районе, оказали большую помощь в переговорах с руководителями басмачей командованию фронта и области. После этого я вернулся в Алма­Ату и работал зам.зав.облкомхозом, зав.экономическим отделом обкома комсомола, секретарем обкома комсомола (1922 год). Во время последней работы, сыновья киргизских князей Шабдановы и казахских феодалов Мамановы, которые были исключены из комсомола ячейкой комсомола педагогических курсов Алма­Аты, при активном руководстве этим делом обкома комсомола, устроили демонстрацию (человек 50­60) перед зданием Обкома партии с возгласами – против обкома комсомола и против меня как секретаря обкома комсомола. Обкомом партии в лице секретаря его тов. Черного, им был дан решительный отпор. На втором областном съезде комсомола выступала группа комсомольских работников с требованием облегчить доступ вступления в комсомол байской и интеллигентной молодежи, им съезд дал решительный отпор. Не выдержав такого большевистского отпора, который проводился под руководством Обкома партии, один из их руководителей гимназист Адилов застрелился. Руководитель этой группы, ныне разоблаченный враг народа Уразали Джандосов. В это время я работал секретарем обкома комсомола и принял активное участие в разгроме этой группы. В 1923 году работал зав.экономическим отделом ЦК комсомола Туркестана секретарем ЦК комсомола Туркестана. В 1924 году работал третьим секретарем Казкрайкома комсомола. С этой работы решением Бюро Крайкома ВКП(б) был освобожден и послан в Свердловский Комуниверситет. Но однако, не удалось мне учиться в виду того, что был выбран заочно секретарем Алма­ Атинского горкома партии и Крайком ВКП(б) утвердил решение Бюро Джетысуйского губкома партии об оставлении меня на этой работе. В 1926 году работал зам. Председателя губсоюза потребобщества. Председателем работал тов. Раздобреев. В 1927 году был выбран членом бюро и заведующим АПО Джетысуйского обкома партии и работал на этой работе примерно год. В 1928 году работал секретарем Джаркентского укома партии. В 1929 году инструктором Джетысуйского губкома партии. Зав. бюро жалоб Актюбинского Окружного КК­РКИ. В 1930 году ­ инструктором Казкрай КК ВКП(б). В 1931­1933 гг. председателем Карагандинского гор. КК ВКП(б). В 1932­1934 гг. ­зам.секретаря Карагандинского горкома ВКП(б). С 11 января 1935 г. по 15 сентября 1937 г. зав. ОРПО Алма­Атинского обкома ВКП(б) и с 25 сентября 1937 года и.о. второго секретаря Кустанайского обкома КП(б)К. Имел партийное взыскание – выговор: за участие в банкетах и самопремирование. Этот выговор решением КПК снят. В антипартийных группировках и оппозициях не участвовал. Два раза допустил ошибки в национальном вопросе ­ один раз в комсомоле по росту Союза, где настаивал на форсировании роста коренного состава комсомола, не останавливаясь перед задержкой роста европейской части молодежи, хотя и объяснялось это очень низким процентом в комсомоле в то время коренной молодежи. Второй раз моя ошибка заключалась в организации Шала­ казакской молодежи в культурное общество «Джана турмыс» (Новый быт), которое ставило задачу через влияние на молодежь, затем на взрослых перевести шалаказаков на земледелие по примеру землеустройства евреев, либо почти поголовно шалаказаки в Алма­ Ате занимались торговлей. На мои ошибки не было нигде указано и не были предметом обсуждения в партийных органах, что и способствовало тому, что эти ошибки мною были осознаны с запозданием. Правда, после их я больше ошибок не допускал. Отец и мать моей жены умерли в 1932 году. Отец и мать жены Елькибай при жизни имели имущество середняцкое. Из родных и родственников никого заграницей нет. Брат – Режеб оказался врагом народа, о чем впервые стало мне известно в Кустанае. Последние годы, когда я работал в Караганде, он работал в Алма­Ате, в Крайкоме комсомола, а затем в Павлодаре секретарем райкома комсомола. Имею недостаточную подготовку, как политическую, так и общеобразовательную, поэтому прошу послать меня на учебу.

Читайте также:  Дінмұхамед Қонаев туралы слайд

Оставить комментарий