Искусствоведение и литература

Халел Досмухамедулы известен также, как учёный — литературовед. Академик З.Кабдолов дал справедливую оценку его трудов. «Но и на этом не останавливается Досмухамедов. Стремясь донести духовное богатство казахов до других народов, он издаёт книгу «Казахская народная литература и её содержание». Если бы он не написал ничего в этой области, кроме этого труда, то и тогда врач Досмухамедов бы остался в истории литературы как замечательный учёный­литературовед, ибо Халел впервые говорит здесь об истоках генезиса казахской литературы. Он разработал классификацию 46 видов жанров от эпоса до хиссы. И классификация эта не теряет своего значения и смысла и в наши дни, являясь образцом литературно­ эстетической логики. Но учёный идёт в своих исследованиях дальше. И выпускает сборники «Аламан», «Исатай­Махамбет». Предисловие к последней книге Халел Досмухамедулы назвал «Краткие сведения о восстании Исатая Тайманова». Но на самом деле эту работу можно назвать вершиной литературно­творческих изысканий. Её с полным правом можно назвать не только первым изданием стихов Махамбета и дастана Игилмана Шорекова «Исатай Махамбет», но и началом исследований о Махамбете. Следовательно, мы должны назвать Халела Досмухамедова одним из основоположников современного литературоведения. Более точной и справедливой оценки, наверное, не может быть. К сказанному остаётся только добавить, что Халел во многих случаях был первым рецензентом многих произведений казахской литературы, о творчестве многих писателей и поэтов он первым высказал критические мысли и пожелания. В своих исследовательских работах он анализируя национальные традиции и обряды, приводит примеры из художественной литературы, цитирует отрывки из книг. Его труды по литературе трудно назвать чисто литературоведческими, поскольку им свойственна очень тесная связь с другими отраслями наук, что показывает разносторонность его интересов и глубину знаний, широту мировоззрения. Перелистаем для примера изданный в 1926 году в Ташкенте сборник «Аламан». Автор, описывая некоторые отрицательные стороны менталитета казахов, приводит в качестве доказательств убедительные примеры из литературных произведений. В сборник включены дастаны и стихи «Песня Кармыс батыра», «Что с тобой мой голос?», «Балуан Нияз», «Великан Есим батыр», и «Где прежний мир?». В содержании все этих произведений проявляется черта народа, которую осуждает Халел и называет «аламан». По мнению учёных, слово «аламан» используется у западных казахов в значении «захватчик», «барымтач», «насильник». Таким образом, автор, приводя примеры из художественной литературы, стремится раскрыть более шире смысл этого слова с тем, чтобы показать более убедительно имеющие место в казахском обществе недостатки. «При знакомстве с древней культурой, в глаза бросается некоторые качества натуры и черты народа, которые явно не украшают его. Одна из таких черт — аламандык» — пишет Халел в предисловии к книге. Эту черту народного характера можно считать проявлением тех резких противоречий в обществе, где есть классы богатых и бедных. Эта черта как нельзя более характеризует и само общество, его порядки. Халел, анализируя содержание вышеназванных произведений показывает, что причина несчастий и поражений народа именно в такой черте, как аламандык. Аламандык Халел понимает как социальное явление, приносящее обществу скорее вред, чем пользу. Один из первых и значимых трудов Халела Досмухамедова, которые определили его место среди ведущих теоретиков литературы — это исследования о творческом наследии Абая. Редко кто из числа духовной элиты казахов, начав исследовательскую работу, не обращался к гению Абая. Если вглядеться в историю казахской интеллигенции, можно сформировать вот какую мысль. Передовые мыслители, знающие, образованные, составляющие честь народа перед тем, как начать борьбу за интересы народа, обращаются к Абаю, впитывают его мудрые слова, вдохновляются высоким духом его стихов. Храня в своих сердцах бессмертные строки Абая, они достигали больших высот. И не только поднимались на крутые вершины, но и возносили великого мыслителя Абая на ещё большую высоту. По мере своих возможностей они осваивали духовный опыт Абая, пропагандировали его стихи среди народа, осознав величие гения. Академик С.Кирабаев отмечает: «Актуальные проблемы абаеведения не имеют границ. Это наука, которая будет вечно обновляться, наука, которой суждена долгая жизнь. Каждая эпоха, общественные потрясения, изменения во взглядах накладывают на абаеведение свой груз». В этих словах известного учёного заложена горькая правда. ибо казахские учёные только лишь в 1910­1920 годах начали проявлять интерес к абаеведению. Объявленные советской властью врагами народа выдающиеся сыны казахской земли: Алихан, Ахмет, Миржакып, Магжан, Халел собирали бесценное наследие Абая, печатали статьи о жизни и творчество великого мыслителя принимали посильное участие в подготовке сборника его стихов. Выпускник Уральского военно­реального училища. 15 мая 1903 г. С Петербургские студенты­казахи: (в первом ряду) Мариям и Гульсым Асфандияровы, М.Тынышпаев, С.Шалымбаев; (во втором ряду) Ж.Сейдалин, Х.Досмухамедулы. С.­ Петербург. 1908 г. Студент 3 курса Императорской военно­медицинской академии. С.­Петербург. 1906 г. Халел и петербургские студенческие друзья с его земляками. 1905­1907 г.г. Х.Досмухамедулы с друзьями. Слева направа: Халел, Губайдолла Бердиев — студент Казанского ветеринарного института, Нургали Ипмагамбетов — студент Императорской военно­медицинской академии. С.­Петербург. 1908 г. Директор отделения Института здравоохранения и организации гигиены, профессор Х.Досмухамедулы с коллегами. Воронеж. 1934 г. Воронеж. 1936 г. | Последняя фотография. Лето 1938 г. Х.Досмухамедулы — врач пионерского лагеря школы №7 г. Воронежа Если в 1909 году выпуск сборника стихов был подготовлен с участием А.Бокейханова, то в 1928 году Халел Досмухамедов издал сборник произведений Абая объёмом 298 страниц, тиражом 3 тысячи экземпляров. Караван истории неумолимо движется вперёд. Сколько воды утекло, сколько песка нанесло. Меняются времена, но одно лишь слово Абая неизменно. Чем дальше от нас время Абая, тем сильнее привлекает человечество великий сын народа. И исследователей абаеведов становится с каждым годом все больше и больше. Мы, сегодняшнее поколение, должны знать не только современных исследователей о нем, но и труды преемников Абая, известных деятелей науки и культуры Алихана, Ахмета, Халела, ибо Абай был их наставником, духовным учителем. Стихи Абая, вышедшие в 1933 году в отдельном сборнике в Кзыл­Орде, были потрясением для всей казахской общественности, всколыхнули всех. Конечно, нельзя сказать, что это был полный сборник произведений Абая. Позже сборник был переиздан в Казани. Издатели, в числе которых был Бернияз Кулеев, и автор ташкентского издания Халел Досмухамедов и Уалихан Омаров, существенных дополнений не сделали. Таким образом, в те годы полного издания произведений Абая общественность так и не дождалась», — писал в 1995 году в журнале «Абай» Рысхан Мусин. В предисловии к ташкентскому сборнику «Памятка читателям» и небольшом введении от редакторов, автором которых был Халел Досмухамедов, прослеживается глубокое трепетное отношение к гению Абая, искреннее уважение к его памяти. Из этих материалов мы можем почеркнуть для себя нового и интересного. К примеру, приводятся следующие ошибки в издании 1909 года: 1) поскольку казахский шрифт был неправильно набран в тексте, много искажённых слов, смысл которых трудно понять; 2) поскольку стихи не выделены строфами, чтение и осмысление стихов затруднено; 3) употребление некоторых слов в различных регионах Казахстана различное. Например, слова, используемые в Центральном Казахстане, непонятны в Туркестане. Туркестанский говор не понимают в Центральном Казахстане. Абай родился и вырос в Семипалатинске, поэтому его слова остаются лишёнными смысла для других; 4) В словаре Абая много персидских, арабских слов, встречаются и русские. «Слова иноязычного происхождения непонятны читателям», — пишут издатели. Поэтому мы возводили напраслину на Абая, мол, язык очень сложный. Созданные искусной рукой мастера глубокие по смыслу стихи Абая до сегодняшнего дня ещё не нашли должного распространения и признания», — откровенно признаются они. В работе Р.Альмухановой, которая говорит о большом вкладе Халела в дело пропаганды творчества Абая, разъяснений его поэзии говорится: «Стихи Абая разделены на 14 частей, а в конце, под заголовком: «Толкование слов иноязычного происхождения, слов, редко употребляемых и утративших значение», дано 100 разъяснений — справок. Автор — Халел Досмухамедулы. Эту работу Халела можно назвать результатом научного поиска и вполне успешным. Восхищает точность толкования иноязычных слов. Например, объяснение автора слова «Бадалык» ­ сомнение, эгоизм, хвастовство, зависть — происходит от персидского слова «Баде». 34. слово уазин — (с арабского) — измерение. 35. Гадауат — (с арабского) — враг, вражда, ненависть. 40. Мазлум — (с арабского) — несчастный, нищий, забытый, униженный. 46. Дахри — (с арабского) — неверный. 49. Аманту — (с арабского) — вера, поверивший 51. Наби — (с арабского) — пайгамбар 54. Хуснизан — (с арабского) — художественная мысль, хысын — хороший, красивый, симпатичный. Зын — дума, сознание, поколение, ревность. 64. Банге — по персидски означает голос, звук, крик, вопль. Словом банге называют наркоманов. В этом случае имеется в виду крикунов, бесноватых. Это издание не было издано скороспешно, легковесно. Инициатором этого издания был Назир Торекулов, который по просьбе учителей и учащихся Ташкента побывал на заседании казахско­киргизской комиссии и настоятельно просил об издании стихов Абая. Он же и содействовал изданию книги в короткие сроки», — пишет исследователь. Оказывается, при составлении сборника Н.Торекулову было поручено написать критическую статью и очерк о жизни Абая. «Но в связи с большой загруженностью на работе, Назир не имел возможности выполнить порученную ему работу в установленное время. Поэтому книга Абая, которая должна была выйти летом, выходит с опозданием и без критической статьи. Что же касается очерка биографии, то мы напечатали отредактированную статью Какитая». В «Памятке для читателя» проставлена дата — апрель 1922 года. Издатели признавались: «Поскольку среди нас нет друзей, родственников Абая, или людей, хорошо знающих его стихи, редактирование, исправление, распределение по строфам было очень затруднительным». Собрать и издать полностью стихи Абая не представлялось возможным. Кроме того, в период подготовки к изданию сборника в Ташкенте, по всей видимости, не было Мухтара Ауэзова, превосходного знатока творчества Абая, который позже поднял великого мыслителя на мировой уровень «Просим извинения у читателей, если по незнанию нами допущены неточности или ошибки», — так заканчивается обращение издателей к читателям. И эти слова — слова истинно просвещённых людей. Профессор Абдрахман Сагди в статье «Абай» пишет: «Авторы последнего издания конечно должны были дополнить биографию Абая, разработать определённое научное направление. Почему казахские деятели культуры не проявили должного усердия в этом вопросе — непонятно и вызывает лишь сожаление». Замечание профессора продиктовано чувством любви и преклонения перед Абаем, и это понятно. В 1923 году в Ташкенте был издан сборник избранных стихов Абая. Издатели осозновали слабые места своей работы над сборником, и открыто в этом признавались. В связи с этим было бы большой ошибкой считать, что Халел и его товарищи поскупились или проявили легкомыслие в такой работе. Они сделали все возможное, все, что было в их силах, и винить их в чем­либо просто непозволительно. Один из выдающихся представителей казахской поэзии Ильяс Джансугуров в 1923 году в газете «Тилши» написал рецензию на ташкентское издание сборника Абая. Приведя несколько строф из стихов Абая, он указал на ошибки издателей, привёл примеры правильного написания некоторых искажённых слов. «Необходимо обратиться к знатокам Абая — Алихану, Мухтару, Шакариму, Ахмету, и не торопясь, постепенно, тщательно начать работу, которая будет длится не один год», — писал Ильяс, указывая на то, что наследие Абая требует неустанных поисков, долгого кропотливого труда. Оценка Ильяса была очень кстати и явно противоречила несправедливой критике иных ценителей искусства, стремящихся перечеркнуть все усилия издателей. Халел, так же, как и Ильяс, был убеждён в том, что к Абаю надо идти всю жизнь: «Абай не только поэт, он человек с глубоким сознанием. Философ. Чтобы понять его слово, надо думать. Некоторые слова, предложения, названия стихов можно трактовать по разному. Если бы мы были культурными людьми, то на 100 страниц Абая написали бы 1000 страниц комментарий. Да что говорить о комментарии, когда мы не можем как следует издать несколько его довольно простых стихов. А об издании мыслей Абая о философии мы даже и не помышляем. Когда со временем исчезнет невежество, окружающее нас, и раскроются на белый свет наши глаза, тогда и по­новому раскроется и Абай». Вот мир Абая, глубоко чтимый Халелом, перед которым он преклонял колена. В размышлениях Халела скрыта глубокая мысль, справедливая и истинная. В своё время соотечественники не могли вникнуть в смысл слов Абая и не осознали величия его гения. Сняв оковы рабства, свободный народ лишился своего Абая, потерял. Не в смысле потери творческого наследия, оно ведь стало неотъемлемой духовной сокровищницей народа. Мы говорим: лишились Абая — в значении, что Абай не в силах удержаться в рамках своей нации, достигает мировых высот и становится величиной вселенского масштаба. У Халела есть одно замечательное выражение об Абае: «Песни — восхваления прежде выполняли свою настоящую функцию, посвящались они истинно достойным людям а позже, когда подарки стали обычными атрибутом новых торжеств, поэты стали неискренними, и в попытках улучшить свои жизненные условия, принимали дары богачей в обмен на фальшивые восхваления. Это явление было впервые замечено великим Абаем в семидесятых годах XIX века, и впервые он сказал об этом в одном из своих стихотворений». Ильяс Джансугуров в своей статье писал: «В сложные, смутные времена народу, жаждущему света, знаний, подарена прекрасно изданная книга Абая. Благодарность и признательность людей товарищу Торекулову и Халелу огромная, и думаю, что повод выразить это найдётся». Изучение творчества Абая, постижение волшебства его поэзии, преклонение перед талантом гения ­ большой вклад в исследовании истории казахской литературы и искусства, показывающий уровень его гражданской поэзии. Но вместе с тем в творческих исканиях Халела Досмухамедулы большое место занимает изучение творческого наследия поэта Мурата Монкеулы и Шернияза. В первую очередь он изучил их биографию, сделал детальный анализ творчества. О Мурате Халел говорит в двух измерениях: во­первых, поэте социальном, во­вторых, поэте родового клана. Первое измерение творческого наследия Мурата означает то, что поэт в своих стихах поёт о жизни народа, его гонениях и надеждах. Ещё при жизни он стяжал слову любимца и кумира, познал любовь народа. Что же касается второго измерения — то здесь имеется в виду художественный приём, поэтическое средство поэта — состязателя участника айтысов. Халел высоко оценивает Мурата. Мурат не имел богатства, не пел хвалебных песен баям. В его творчестве много острых и жалящих, как бритва стихов, направленных против них. В семнадцать лет Мурат, состязаясь с поэтом по имени Жылкышы, сказал: «Говори о том, какую пользу принёс жигит народу, а о его удаче в барымте не стоит». Эти слова остались его девизом на всю жизнь. Сопоставляя и сравнивая Мурата и Махамбета некоторые исследователи, не учитывая литературных направлений, высказывали сожаления, что их политические пристрастия были различными. Творчество Мурата, как поэта эпохи скорби (Зар заман), отличали печальные мотивы. «Его печаль, и использование в айтысах узкородовой тематики — это присущие ему особенности, оставившие след в истории казахской литературы». В сборнике «Стихи поэта Мурата» Халел ­ исследователь­литературовед показывает облик самого поэта через высокопоэтические творения Мурата, подобранные очень тщательно, с учётом их художественного уровня. Перед нами зримо встают образы прошлого, обрисованные Муратом проникновенно и с большим мастерством. Особенно проявляется это в таких стихах, как «Письмо другу», «Издевка», «Ответ лебедя на письмо жигита». Халел говорит об особом месте Мурата в истории отечественной литературы. Выйдя из самой гущи народа, поэт выражает печаль и тоску его, его страдания, боль, и это закономерно. «Выражая настроение народа, прославляет прошлое», ­ так характеризует поэта Халел, определяя не только место Мурата в казахском искусстве, но и выражая отношение к окружающей жизни. Он не только говорит о мотивах тоски и страданий Мурата в его творчестве, но и указывает на причины, породившие такие настроения. Далее Халел говорит: «Язык Мурата — народный язык, являющийся основой языка литературного. Мурат развивает все жанры устного народного творчества ­ песни, раздумья, состязательные песни восхваления, песню­письмо, плач. Востребованность поэзии Мурата в истории литературы очевидна», — пишет автор статьи. Мурат Монкеулы жил и творил во времена, когда колонизаторская политика царизма, набрав силу, душила казахскую степь. Так же, как и другие славные сыны народа, Мурат мечтал о свободе родной земли. Своими песнями он будил народ, звал его к лучшей жизни, рассказывал о героях прошлого, мечтал о том дне, когда вздохнут люди свободно на своей родине, сбросив оковы. Халел сумел передать боль и тоску поэта, неразрывно связанную с думой о судьбе народа, дать верную оценку его жизни и творчеству. В литературной критике творчество Мурата некогда прочно утвердилось в разделе «Поэты эпохи скорби». На наш взгляд, подобный подход навешивания ярлыков явно суживает оценку творчества поэта, ограничивает и явно несправедливо, возможность разностороннего осмысления жизни и поэтического наследия Мурата. Ведь по натуре поэт был борцом, разившим своих противников огненными песнями. В наши дни, когда Казахстан обрёл независимость, стихи Мурата обретают большую ценность. Так, например, в дастане «Уш киян» поэт описывает трудную судьбу народа, испившего полную чашу страданий и невзгод. Об этом пишет Халел: «В казахской литературе вряд ли найдётся другой такой поэт, как Мурат, который прямо и открыто выступал против царской политики насилия, бесстрашно вступал в борьбу против деспотической власти царизма». Это справедливая и высокая оценка творчества одного из ярких представителей устной индивидуальной поэзии. В 1924 году в одном из номеров журнала «Сауле» была напечатана статья Халела «Мурат акын». С одной стороны, эта статья была посвящена разбору, анализу дастана «Уш киян», ибо автор дает пояснения к географическим названиям встречающимся в дастане и в биографии поэта. Халел говорит о созвучности поэзии Мурата его времени, о том, что в стихах его воссоздан мир прошлого, описаны настроения и мысли людей того времени. Говоря о реалистической поэзии Мурата, отточенности поэтических строф, Халел посвящает ему написанные им самим.

Читайте также:  Сұхбатты жүргізу туралы

Оставить комментарий