Загрузка…

ИСТОРИЯ ВЕЛИКОЙ СТЕПИ В КОНТЕКСТЕ ВСЕМИРНОЙ ИСТОРИИ

Человеческая жизнь трехмерна. В каждую долю секунды человеческое сознание оперирует трехмерной системой координат времени — прошлое, настоящее и будущее. В этом заключается залог целостности человеческого бытия. Это распространяется как на отдельные человеческие популяции, так и на все человечество. Впрочем, это не исключает многообразия человеческой истории, своеобразную специфику восприятия времени у отдельных народов. Тем не менее, у всех народов самые священные образы связаны с прошлым, это особенно заметно у народов Великого степного пояса. Историческая мысль всегда стремилась периодизировать исторический процесс, найти его закономерности, поскольку она служит более точному объяснению как отдельных исторических событий, так и пониманию хода истории. Периодизация в самом общем ее рассмотрении не что иное, как определение временных свойств того или иного исторического периода. Научная периодизация есть крупное обобщение хода истории и как всякое обобщение имеет характер условности. Вся- кая периодизация группирует материал по определенным законам, которые должны отражать, прежде всего, его архитектонику. В конечном счете, каждый историк, по необходимости воссоздавая панораму истории, выступает одновременно в качестве архитектора и строителя. Впрочем, все зависит от ис- тинности критериев. Здесь существуют различные принципы и мнения в виде историографических традиций /см. предыдущие разделы/. Для казахской историологической традиции основным принципом систематизации служит цикличность. Шежире из- 61 лагает историю посредством описания деяний величайших личностей, их можно было бы назвать эпохальными личностями, выступающими в качестве основных творцов истории. Таким образом, основным критерием изложения истории явля- ется ее персонификация. В чем-то эти критерии созвучны сегодняшнему пониманию роли истории в жизни человека: «История — наука о людях во времени. Время истории — конкретная и живая действительность, плазма, в которую погружены исторические феномены, среда, в которой они могут быть понятны», — отмечают исследователи /200. — С. 50/. Средневековые исторические сочинения Востока в центр исторического времени и пространства также ставят личность. «Правило и обычай мудрецов и ученых таковы, чтобы великие события, добро и зло всякой эпохи датировать своим числом, чтобы после них у /их/ проницательных потомков и у последующих поколений был бы определенный авторитет /основанный на прошлом своего народа/, чтобы обстоятельства жизни прошлых веков стали бы известны им в последующие периоды, чтобы посредством этого остались навсегда на страницах времени повествования о знаменитых государях и счастливых властителях, потому что /последующие/ события и происшествия стирают и изглаживают это по прошествии месяцев и дней и на протяжении эпох и годов», — пишет Рашид ад-Дин /211.-Т.1.-КН.1.-С.65/. В западной исторической мысли ещё с античной эпохи господствовали представления о трех стадиях развития человечества. В наиболее завершённом виде, на наш взгляд, они были преподнесены представителями эволюционистической школы /середина XIX в./. Господствующим принципом систематизации истории на Западе стал принцип линейности, в соответствии с которым история человечества рассматривалась как необратимый поступательный процесс. Ранние эволюционисты, вслед за ними и марксисты, выделяли в истории три последовательных фаз: дикость, варварство и цивилизация. В содержание периодизации в качестве стержнеобразую-щего элемента, они заложили уровень развития производитель- 62 ных сил /средства добывания пищи и т.д./. Вместе с тем у Л.Моргана ступени развития /дикость, варварство, цивилизация/ обозначены терминами из области этнических /введение понятия «этнического периода»//! 87. — С.329/. В истории развития человеческого общества Л.Морган выделил две формы организации /у него «план»/. В соответствии с этой схемой вторая форма /план/ характеризуется такими отличительными чертами, как стремление к наживе, богатству и в конечном счете неминуема гибель этого общества. В отличие от Л.Моргана его коллега Э.Тэйлор/с его именем связано официальное признание этнографической науки и появление первых научных уч- реждений/ был оптимистом, предполагая, что человечество способно преодолеть кризисы: «Вся обширная область истории человеческой мысли и нравов показывает, что, хотя циви- лизации приходится вести борьбу не только с остатками низших ступеней развития, но и с проявлениями вырождения в своей собственной среде, она оказывается, однако, в силах преодолевать и то, и другое и продолжать свой путь»*. Теория развития и смены общественных формаций, разработанная в марксизме, следуя эволюционистским канонам, содержательную, смысловую сторону истории рассматривала в виде периодической смены общественно-экономических фор- маций/первобытность, рабовладение, феодализм, капитализм, коммунизм/. С формальной точки зрения эта схема соответствовала разработанной уже к тому времени делению Всемирной *В продолжение этой мысли Э. Тэйлор излагает основное кредо эволюционизма: «Вообразим себе, что мы видим культуру, как она в олицетворенном виде шествует по миру. Вот она иногда задерживается и оста- навливается на пути, нередко она отклоняется на такие боковые дороги… Однако, прямо или отклоняясь, путь ее направляется вперед… Попятный путь противен ее природе, ее ноги устроены не так, чтобы де- лать неверные шаги назад. И взгляд ее, и движение, устремленное вперед, являются выражением подлинно типических свойств человечества» /См.: Тэйлор Э. Первобытная культура./пер. с англ., под ред. проф. В. Н. Никольского. -М., 1939.- С.42/ 63 истории на древний /первобытность и рабовладение/, средневековый /феодализм/ и новый /капитализм/ периоды. В советской историографии утвердилось еще понятие «новейшей истории», связанное с победой социализма в России и триумфальным шествием его по миру. В соответствии с вышеуказанными установками марксизма история Казахстана преподносилась в виде сменяющих друг друга общественно-экономических формаций. В этом русле наиболее завершенная матрица периодизации истории Казахстана была предложена в середине 50-х гг. XX в. коллективом Института истории, этнографии и археологии имени Ч.Валиханова АН КазССР на Ташкентской сессии. В докладе Г.Ф.Дахшлейгера, озвучившего основные положения периодизации Казахстана, были выделены соответствующие этапы, выдержанные в требованиях формационной теории. Впрочем, и тогда, и после совещания возникало немало вопросов из-за несоответствия предложенной периодизации с реальными контурами истории. Реалии степных обществ не всегда адекватно сходились со смысловыми категориями марксизма. В первом случае, недоразумения были связаны с такими формациями /обязательными/, как рабовладение и капитализм, во втором случае — характер развития производительных сил и общественных отношений в Великой степи не согласовывалось с навязанным понятием феодализма. Его в прошлой истории казахов в чистом виде не было /отсутствие земельной собственности, феодальной эксплуатации и т.д./. Этими причинами объясняется введение в научный оборот симбиозного /примиряющего/ понятия «патриархально-феодального строя», характеризующего традиционное общество казахов. Немало интересного в рассматриваемую проблему внесли кочевниковеды. В связи с началом глубоких /и сравнительных/ теоретических исследований по кочевникам Евразийских степей, в скором времени выяснилось, что их история не укладывается в формационные схемы. Анализ хозяйства и структурных основ социальной организации кочевых народов с глубокой древности до начала XX в. не обнаружили существенных 64 различий стадиального порядка. «По основным социально-экономическим структурам и формам эксплуатации, равно как и по основным тенденциям общественного развития, древние кочевники евразийских степей были весьма близки к кочевникам средневековья и даже нового времени», — пишет Хазанов /245. — С.265/. Причины этого явления многие авторы видят в экстенсивности кочевого скотоводства, мало меняющегося с течением времени, и в его ограниченных возможностях. На наш взгляд, в кочевниковедческих исследованиях /Г. Марков, А. Хазанов и др./ авторы очень часто опирались на материалы позднейших степных обществ /XVIII-первая половина XIX вв./, переживающих сильнейшие перемены /можно сравнить с ка- тастрофой/ и вступивших в эпоху заката кочевничества. Отчасти делаются выводы на материалах XV-XVI вв., на наш взгляд, также относящихся к неблагополучным. Ч.Ч. Валиханов назвал этот период /после распада Золотой Орды/ временем «большого брожения». «В первой четверти XVI столетия в наших степях было большое брожение кочевых племен…»- пишет он /65. — С. 155/. Думается, что непрерывные движения степных племен и хаос, господствовавший в политической и социальной жизни, были временными явлениями, наступившими в результате кризиса и распада государства. Вследствие «смут и беспорядков в XV в. /степные племена — Ж. А./сдвинуты с ко- ренных мест жительства и приведены в смутное, беспорядочное движение или бегство /босу/», — отмечает Ч.Валиханов. Стабильное и мирное хозяйство степных племен строилось на сравнительно ограниченных пастбищных просторах, на чередовании пастбищ. Кочевание шло на определенных маршрутах /север-юг/ и основывалось на разумном сочетании пас- тушества и земледелия. Отчасти нормальная хозяйственная структура степных народов предполагала участие части населения в торговле с оседло-земледельческими регионами или в осуществлении контроля над трансконтинентальными торговыми путями. Государственность и преемственность в этническом развитии в ней сохраняется благодаря тому, что испо- 65 кон веков политические и общественные устои зиждились на разумном сочетании пастушества и оседлости. Основной стержень развития истории проходит по меридиональной линии -/юг-север/. При этом опять же следует учесть и аспект обрати- мости хозяйственных основных хозяйственных укладов Великой степи. В хозяйственно-культурном менталитете степных племен одинаково заложены обе ценности — земледелие и кочевое скотоводство. Любая ситуация /политическая, природная/ делает из кочевника прекрасного земледельца и наоборот. Это доказывается многочисленными примерами из истории казахов. Следует признать, что на той территории, где в XIX в. жили казахи, в обозримом историческом пршлом идет постоянная смена хозяйственно-культурной ориентации и генетическая связь насельников не прерывается. Усиление кочевничества иногда происходит не столько по природным причинам, а сколько благодаря притоку в степь /из Алтая/ нового кочевого населения. В последние годы наблюдаются попытки выработки новых подходов в типологизации исторического процесса. Впрочем, эта проблема требует углубленных исследований на основе гносеологических подходов. Историю степных народов нельзя анализировать с позиции способов производства, теории формаций, и вообще, измерять социально-хозяйственными мерками. В первую очередь, необходимо выдвинуть на первый план историко-культурные и религиозно- культурные факторы и переходить к многофункциональному анализу истории. Для современной исторической науки характерно широкое обращение к цивилизационным принципам периодизации истории. Форсированные поиски неформационного принципа, объяснения принципов устроения общества и исторических закономерностей идет и в казахской науке. Однако размытость в определении понятия «цивилизации» усложняет употребление этого слова. Тем не менее, в последнее время во многих исследованиях, относящихся к про- 66 шлому казахов, цивилизаторский подход актуализируется. В определенной мере в этом видится заслуга Л.Н.Гумилева, попытавшегося привести историю народов Великой степной зоны на цивилизационное поле. Первые авторы цивилизационных теорий /О.Шпенглер, Дж.Тойнби и др./, разрабатывая схемы множественности культур, ввели в научный оборот понятие культурных суперсистем /цивилизаций/, которые не совпадают с государством, нацией или другими социальными группами. «Я называю это «социальными и культурными суперсистемами». Независимо от обозначения, все исследователи этого обширного «социокультурного континента» соглашаются в том, что они имеют здесь реальную, полную смысла причинную целостность, развивающуюся в зависимости от государства, наций или каких-либо социальных групп», — писал П.Сорокин. В сущности цивилизационный подход обязывает историка дать разностороннее и цельное описание какого-либо общества с признанием, пусть и не всегда отчётливо сформулированным, взаимосвязи множества элементов, образующих ткань общественной структуры, множественности цивилизации и разных путей мировой истории. К сожалению, в цивилизационных построениях западных ученых народы Великого Степного пояса Евразии выпали из схем. О.Шпенглер насчитывает восемь завершенных культур в истории человечества. Дж.Тойнби число цивилизаций довел до двадцати одного. Общества кочевников включено ими в разряд примитивных народов /диких, варваров/, не имеющих истории: «Они имеют историю, только временами включаясь в оседлые цивилизации». Кочевничество, как особая форма взаимоотношения людей, общества и природы, остается до сих пор неизученным и недоступным для многих исследователей. В существующих цивилизационных построениях обнаруживаются довольно много противоречий, заключающихся в принципах классификаций. Так, исламская или православная цивилизации представляют, в первую очередь, религиозные об- 67 щности; иранская, мексиканская, русская и т.д. — продукты государственности и должны, вероятно, расссматриваться как государственные общности или цивилизации. В магическую цивилизацию, по О.Шпенглеру, автоматически включены гетерогенные культуры: иранская, арабская, сирийская, византийская и т.д. Утверждения О.Шпенглера, Дж.Тойнби и др. о том, что все цивилизации проходят органический цикл /рождение, рост, расцвет, подъем, надлом и т.д./ не всегда подтверждаются в реальности, /например, Китайская цивилизация/. В целом, складывается впечатление, что цивилизационщики не ушли далеко от ранних эволюционистов. Нам импонируют культурологические подходы к периодизации истории. Одним из первых историков, пытавшихся объединить обширный разнородный материал истории и сгладить формализованные рамки предшествующих цивилизаций, был I \Рюккерт. Он видел три ступени «большого исторического производства». На первой ступени происходит изобретение простейших орудий труда, одежды, средств питания, но в ре- зультате человек впервые противопоставляет себя природе. На второй — социальной ступени — возникают первые опыты человеческого общества, оформляются языки, обычаи, род, семья, государство, право, закон. Отсюда, по мнению Г.Рюккерта, за- рождается третья ступень, которую он назвал «духовной». В отличие от классификации Тойнби, основанной на избирательном принципе изучения человеческой истории и страдающей самыми поверхностными обобщениями, схема Г.Рюккерта предполагает действительно множественность, но с одной фундаментальной основой. Определяя культуру как основу человеческой истории, Г.Ркжкерт называет ее всеобщим явлением, которое выражает самостоятельность и своеобразие человеческой сущности. Оппонентом сторонников локальных цивилизации /суперсистем/ был КЯсперс. Он, как и Г.Рюккерт /немецкая школа культурных кругов/, предлагал придерживаться в периодизации типологии духовного развития Запада и Востока, на этой позиции им была построена так называемая осевая теория раз- 68 вития всемирной истории. В его типологии можно вычленить три периода истории человечества: дописьменный /так называемая доистория — от становления человечества до изобретения письма/; затем, наступает эпоха собственно историческая /или письменная/; с окончательной победой европейской культуры связано начало третьего этапа. Он предполагал, что с 40-х годов XX в. наступает эпоха универсализации /она понималась им как господство глобализации/*. Еще более объективной видится схема человеческой истории А.Вебера, исходящая из «духовно-душевных свойств» как основы развития истории. А. Вебер рассматривает периодизацию, исходя из внутренней сущности и структуры истории, — взаимоотношения между человеком и Землей. Вот основной критерий веберовской периодизации: с конца ледникового периода он выделяет три периода, которые совпадают с изменениями в тенденциях социальной структуры и политики, в процессе прояснения сознания, в мыслительном и техническом постижении существо- вания. Первый длительный период /статический/ длится от 4000 г. до н.э. до 1500-1600 гг. до н.э. Второй период /динамический/ кратковременен — от 1500-1600 гг.до 1900 г. С 1900 г. наступает третий период, «заставляющий нас распрощаться со всеми существенными чертами предшествующей истории». По А.Веберу, первый длительный период отличается тем, что в Евразии постоянно происходит давление переселений, которые идут от северных равнин Евразии. Результатами этого давления стали: а) возникновение областей древней высокой культуры и б) внешняя структуризация общей истории. Коренной перелом наступает во втором субпериоде, начи- *В исторической науке Запада есть своеобразный водораздел, отделяющий исторический период/т.е. с IVтыс. до н.э., с появления письменности/от доисторического. Под доисторией понимается первобытность. Например, по К.Ясперсу: «Из темных глубин доистории, длящейся сотни тысячелетий, из десятков тысячелетий существования подобных нам людей в тысячелетия, предшествующей нашей эре, в Месопотамии, Египте, в долине Инда и Хуанхэ возникают великие культуры древности»/263. -С. 51/. 69 нающемся с 1200 г. до н.э., когда «вторгшиеся кочевники на лошадях и верблюдах, образующие верхний слой, оставаясь душевно полностью или частично верными своим взглядам в размежевании с преднайденным хтонизмом, приступают во всех больших исторических делах к рассмотрению господствующего в данное время вопроса о смысле существования и, тем самым, создают повсюду трансцендентальные универсальные религии, философии или установки, существующие еще сегодня, начиная с даосизма и конфуцианства в Китае, брахманизма и буддизма в Индии до зороастризма, пророческого иудаизма и трагического и философского толкования бытия греками» /71. -С.201/. Таким образом, в сознании и мышлении в первый субпериод 4000 г. до н.э.-1200 г. н.э. преобладает магическое осмысление бытия /т.е. появление универсальных толкований/. Большая история кочевников завершается к началу второго периода, т.е. в 1500-1600 гг. /названного А.Вебером переходным/. С этого момента Евразийская история становится Всемирной историей /в нее включаются новые регионы: Америка, Австралия, Африка/. Прекращается давление кочевников с северных равнин Евразии, структурировавших до этого Всемирную историю. Наоборот, центр давления перемещается в Европу и она стремится втянуть в себя все исторические тела Земли /рынок и товарные отношения/. Масса переселенческого элемента из Европы формирует новые социальные структуры. А.Вебер называет это явление «душевно- духовной экстра-вертностью Запада». Самое главное отличие первого периода от второго заключается в изменившихся отношениях человека к Земле. Вместо гармонии и приспособления к Земле приходит и утверждается тенденция господства над Землей. Для понимания истории кочевых обществ Евразии предложенная А.Вебером периодизация мировой истории, на наш взгляд, является основополагающей и конструктивной. Ярко выраженное своеобразие социальных отношений у степных народов, специфика культуры не ставит их особняком от всемирной истории. Вряд ли уместно вводить в периодиза- 70 цию кочевниковедения новые термины /общинно-кочевое, военно-кочевое, таборное/, усложняя и без того сложную научную историографию истории Евразийских степей. Если источники показывают степь в стабильном состоянии, в мирных и гармоничных отношениях с соседями /особенно с оседлыми/, если наблюдается расцвет хозяйства и торговли, если путешественники-чужеземцы свободно прохаживаются по степным районам, значит есть там государство. Если появляется в степи харизматический лидер /например, вупие-богдо Шыщыс хан/, складывается аппарат управления, идут завоевания соседних стран, значит наступает имперский период Великой степи. Если источники говорят о том, что в степи хаос, беспорядок, непрерывные движения кочевых племен и безвластие, это однозначно свидетельствует о наступлении кризиса /«босу»/. Таким образом, развитие, расцвет и упадок степных народов Евразии подчиняется определенным закономерностям, характеризуемым четким механизмом цикличности и обратимости исторических процессов*. Своеобразие исторических процессов в Великом степном поясе требует очень взвешенного подхода к периодизации его истории. В нашей работе для удобства исследования и изложения материала мы принимаем те условные хронологические рамки, которые приняты во Всемирной истории: древность, средневековье, новое время. Эти чисто механические понятия, необходимые для систематизации исторического материала и прояснения картины исторических процессов с древнейших времен, применяется нами как инструментарии. Они не рас- сматривают развитие казахского общества /и его предшествен- *На наш взгляд, казахские исторические материалы позволяют провести некоторую периодизацию исторического времени. Во-первых, по памятникам. Так можно выделить: а) эпоху «мык»/так называются курганные сооружения древности; б) эпоха «ногайлы»/все, что построено из обожженного кирпича; в) эпоха «калмак оба» — поздние каменные насыпи — оба. Во-вторых, по легендарным личностям. Так можно выделить: а) эпоху «Алаша хана»; б) эпохуУыз- хана; в) эпохуЖошы-хана…ит.д. 11 ников/ как непрерывный поступательный процесс. М.Блок в одном из своих очерков отметил следующее: «Действительно, было бы грубой ошибкой полагать, что порядок, принятый историками в их исследованиях, непременно должен соответствовать порядку событий» и с ним можно согласиться /50. — С.28/ 2. К истории становления производящего хозяйства Древняя история, условно выделяемая нами, как эпоха формирования человека и его основных свойств бытия, трудно поддается историческому анализу и порою недоступна для нашего воображения. Даже в рамках исторического времени, ос- вещенного многочисленными фактами и документами источников, в своих поисках мы иногда бывали беспомощны. Мы строим гипотезы, делаем попытки анализировать события, исходя из имеющейся базы фактов, и в результате получаем ответы, далеко не соответствующие реалиям. Максимальное при- ближение к объекту исследования, как основная задача исторического исследования, по отношению к древней истории не всегда бывает достигнута. К.Ясперс по существу прав, когда говорит о том, что «становление человека — глубочайшая тайна, до сих пор совершенно нам недоступная, непонятная…». Реконструкция древних обществ на имеющихся в нашем расположении материалах — задача сложная. Поэтому мы ограничиваемся апробацией некоторых подходов к нему. В целом, основная задача параграфов 3-5 второй главы будет заключаться в анализе политической истории древнего периода и поиске закономерностей исторических процессов. В некоторой степени, нарушая этот порядок, предваряя основные разделы, в данном параграфе речь пойдет об особенностях становления производящего хозяйства. Один из важных принципов нашей работы заключается в том, что мы изначально принимаем существование нескольких/двух, а то и трех/ хозяйственно-культурных регионов на территории Казахстана. Своеобразие экономической жизни и политических процессов на территории Казахстана определя- 72 ется взаимодействием различных компонентов. В определенной мере такой двуполюсный характер этнокультурных материалов сформировал жизнестойкий этносоциальный организм, способный адекватно реагировать на любые воздействия внешних и природных факторов. По археологическим материалам, существование на территории Казахстана двух чётко различающихся /юг-север/ зон культуры известно ещё со времён палеолита. Исследователи отмечали следующие моменты: в обеих группах на самых ранних этапах палеолитической техники применялись одинаковые приёмы раскалывания камня /так называемая «клектонс-кая техника скола»/, что, видимо, свидетельствует о начальном единстве носителей этих культур. Впоследствии эти группы шли совершенно разными путями эволюции своей индустрии. Объясняя причины подобного явления, известный археолог Х.Алпысбаев предполагал два варианта: «либо древнейшее население этих зон генетически не связано друг с другом, методы изготовления орудий труда у них зародились самостоятельно и развивались разными темпами, либо первые группы палеолитического населения Казахстана, переместившегося сюда с Азиатско-Африканского материка /не обязательно в одно и то же время и одними и теми же путями/ осели в районах с разными физическими свойствами, исходным сырьем для изготовления орудий труда» /18. — С. 189/. Таким образом, еще в древние времена /ашель — мустье/ в обоих регионах характер и темпы развития индустриальных комплексов были разными. X. Алпысбаев отмечал сравнительно быстрое развитие в Северном Казахстане системы полюсного нуклеуса. Оперативный переход к более прогрессивной технике нуклеуса, а затем и настоящих бифасов остаются пока неизвестными. Не исключено, что в основе этих различий ле- жат не просто особенности исходного сырья, но и разные природно-климатические условия древней эпохи. Вместе с тем, мы можем предположить наличие контактов между двумя зонами палеолетической культуры Казахстана, продиктованных, веро- 73 ятно, различиями в экономической и социальной жизни. Возможно, более суровые условия севера Сарыарки сказывались не только на прогрессе каменной индустрии, но и определили мобильность населения, с охотой вступающего в контакты с югом. В казахских мифах начало обитания на территории Казахстана человека и появление соответственно того набора животных, которые присущи для хозяйства казахов связывается с «Великим потопом» /Топан су/ «Когда Ною /Нук, пайгамбар/ исполнилось двести пятьдесят лет, — рассказывается в легенде, — Всевышний Бог избрал его в пророки и послал к современному ему народу… В продолжение семисот лет он склонял людей к принятию мусульманства; только восемьдесят человек, мужчин и женщин, уверовало… Сильно вознегодовав на людей не верующих, Ной молился Богу о погибели их… Архангел Гавриил (Жэб1райыл галайссалам) явился ему и сказал: «Всевышний Господь принял твою молитву, он возжелал потопить всех людей, живущих на земле». Бог повелел построить ковчег/кеме/ и научил, как построить его. Пророк Ной вместе с теми, кто уверовали ему, построил ковчег. После того из земли выступила вода, с неба полился дождь. Пророк Ной взял по паре от всякого рода птиц крылатых и зверей, ходящих на ногах, и вместе с уверовавшими вошел в ковчег, все одушевленное на лице Земли потонуло в воде». Ковчег остановился на вершине горы Казыкурт, на небольшой возвышенности /600 м/ расположенной на юге Казахстана. Она расположена между Чимкентом и Ташкентом*. *Кроме южного Казыкурта в самом центре Казахского мелкосопочни-ка /Сарыарка/вдоль бассейна реки Нура /49/в двух местах встречается это название: в первом случае, в горах Казыкурт /1071 м/ и западнее, в районе реки Соналы /629 м/. Обе указанные точки лежат вдоль древней трассы меридионального пути степных народов и племен. В различных вариантах Библейских сказаний священная гора, местность, где остановился ковчег, называется по-разному: Арарат, Сион, Джуды. Особенно популярны были в прошлом легенды, связанные с горой Арарат. Арабы предпочитают говорить Джуды, евреи — Сион и т.д. 74 В казахском фольклоре начало разведения животных также связано с событиями Великого потопа. В ковчеге Ноя были и предки домашних животных: Казык,¥рттъщбасында кеме калтн. On Kueni болмаса неге калтн? 1штде ею. козы болган екен, «Шопан ата» деген сев содан калтн О л. керемет болмаса неге калтн? 1штде ет бузау уйыктап калып, «Зещ1 баба» деген сев содан калтн. Кемеде ет бота калтн екен, «Ойсыл кара» деген сев содан калтн. Казык,урттыцбасында кеме калтн, Ол касиет болмаса неге калган? 1штде еш культ калтн екен, «Кьглкуйрык- К/амбар ата» содан калтн. Видимо, следует связывать время Великого потопа с концом крупного последнего оледенения /ок. 12-10 тыс. до н.э./, когда резкое повышение температуры подняло уровень воды в Атлантике и в др. водоемах. О масштабах наступивших перемен в эпоху наступления голоцена написано немало, самое сжатое определение дано А.Г.Медоевым: «Изменение климатических условий в конце плейстоцена явилось экологической катастрофой». В результате, племена, обитавшие на территории Казахстана, столкнулись с неимоверными трудностями. Ближе к концу V- началу IV тыс. до н.э. в степных регионах осталась чуть ли не мертвая гидросеть, опустыниванием была захвачена огромная территория Казахстана*. * Гибель и миграцию животных А. Г. Медоев считал основной причиной исчезновения носителей позднепалеолитической культуры Центрального Казахстана. Племена, выдвинувшиеся из Сарыарки, шли на северо-восток и заняли прочные позиции в левобережье Прииртышья, на подступах к Ку- лундинской степи. Таким образом, культура микролита как бы начиналась с нуля/См.: Медоев А.Г. Гравюры на скалах. — Ч. 1. -Алма-Ата, 1979. -С.8/ 75 Неолит, начало которого датируется VII-VI тысячелетиями до н.э. принес громадные изменения в жизнь древнего населения Казахстана и близлежащих территорий. Впрочем, объясняются эти революционные изменения очень просто. За миллионы лет человечество приобрело достаточно опыта, чтобы сделать решающий шаг вперед, выработать основы производящего хозяйства. Если необходимо поделить историю человечества на два основных периода, границей, вероятно, будет служить неолит*. Суть перехода от палеолита к неолиту заключалось в переходе к постепенному оседанию бродячих охотников и собирателей в обильных растистельностью и дичью лесостепных районах. Неудивительно, что именно среди них начались первые эксперименты по приручению животных и одомашниванию некоторых растений, положивших начало скотоводству и земледелию. Впрочем, неолитическое развитие не было однонаправленным и наступательным процессом сменявших друг друга прогрессивных изменений. Сильно сказывалось влияние климата, более засушливого и теплого, соответственно, и уменьшение растительного покрова, чем в предыдущих периодах. Этими процессами были обречены на вымирание крупные травоядные животные: шерстистые носороги, мамонты и т.д. Исчезновение крупных животных, охота на которых являлась глав- ным источником пищи в ранние периоды, изменило условия жизни первобытного человека. Возникла необходимость в новых, более совершенных орудиях труда для охоты на более мелких животных. *Из-за указанных нами характеристик неолит образно был назван «неолитической революцией» /Г. Чайлд/. Интересно его следующее высказывание о том, что в неолите «потенциальная изоляция никогда практически не достигалась, возможно, потому, что всецело снабжающего себя хозяйства нигде не было»/Чайлд Г. Древнейший Восток в свете новых раскопок. — М.,1956. — С. 58-61/. Он справедливо полагал, что распространение и развитие культуры происходит не только путём миграции, но и в ходе обмена и передачи идей. 76 В северных районах Казахстана сформировались ландшафтные зоны, характеризуемые, в первую очередь, большим распространением лесостепных условий, наиболее благоприятных для человеческого существования. Состав флоры и фауны, а также характер размещения растительности свидетельствует о более теплом, подобном современному, климате. Следует, однако, оговориться насчет условности геоклиматической информации о природных условиях прошлого. Особенно это касается существующих хронорядов, лежащих в основе шкал эволюции природно-климатических условий. В целом, по отношению к югу, на наш взгляд, оправдана /не увлекаясь различными теориями природно- климатических колебаний/ попытка Г.Чайлда, увязавшего начало доместикации животных с ари-дизацией. Именно последняя стала стимулом устремления животных в оазисы. Полагаем, что первые опыты по одомашниванию животных шли как среди охотников, так и ранних земледельцев Казахстана.* Кроме северных /Атбасар, Маханджар/ и южных очагов /Караунгур, Мангыстау/ неолита в степных районах Казахстана, вероятно, существовали и другие оазисные центры, где шли первые опыты доместикации. В этой связи уместно сослатся на мнение одного из дореволюционых исследователей Казахстана Д.Д. Букинича, который говорил о роли оазисов в пустынных районах, как стимуляторов перехода к производящему хозяйству /66. — С. 101 -102/. В исторической литературе начало неолита Передней Азии датируется более ранним временем, по сравнению со степными зонами Евразии. «Надо думать, что в некоторых местах в DC/VIII/тыс. до н.э. земледельческо-скотоводческое хозяйство стало свершившимся фактом, поскольку в последующий период раннего неолита/сер. XIX-VIII тыс. до н.э./, то тут, то там начали появляться прямые указания на это, фиксирующиеся морфологически» /259. — С.61/. По свидетельству археологов, *О возможностях становления скотоводства в условиях охотничьего быта. См.:В.Г. Богораз-Тан/51/. 77 ранний неолит характеризуется в Передней Азии долговременными поселениями с прочными глинобитными домами. Наиболее ранние памятники призводящего хозяйства на территории Средней Азии, представленные Джейтунской культурой /Копет Даг/, датируется второй половиной VII- начала VI тыс. до н.э. В предгорной полосе Копет Дага паслись одомашненные козы и овцы, а в оазисах находились поля, засеваемые пшеницей и ячменем /43. — С. 102/. Подытоживая обзор литературы по истории хозяйства на территории Туркмении, А.Оразов пишет: «Древнеземледель-ческая культура с применением искусственого орошения в южном Туркменистане возникла в VI тыс. до н.э., раньше, чем в других областях Средней Азии и европейской части СССР» /195. — С.39/. Самые ранние костные останки домашних животных на территории Туркменистана /Дам-Дам Чешме-2/ относятся к VII тыс. до н.э. Костные останки двугорбого верблюда на территории Туркменистана /Алтын Депе, Анау/ начинают появляться с III тыс. до н.э. В то же время, интересно заметить, что появление лошади археологи относят ко II тыс. до н.э. Таким образом, можно полагать, что в скотоводческом хозяйстве древних насельников территории Средней Азии /а также и южнее/, лошадь появля- ется в эпоху бронзы. Следовательно, выделение настоящих пастушеских племен коневодов, вероятно, также надо отнести к более позднему периоду. Картина возникновения производящего хозяйства на территории Туркменистана в целом характерна и для остальных районов юга Средней Азии. Территория Казахстана, по мнению некоторых специалистов /В. А.Шнирельман/, относится к числу вторичных очагов производящего хозяйства. К сожалению, в специальной литературе территория Казахстана даже не рассматривается в каче- стве возможных очагов производящего хозяйства. Вероятно, не следует отделять казахстанский регион от восточноевропейского, относящегося к числу вторичных очагов. «Очень слабо изученным остается восточноевропейский степной очаг, где 78 становление производящего хозяйства происходило в VII — первой половине IV тыс. до н.э., — пишет В.А. Шнирельман, — следует думать, что местное земледелие имеет достаточно глубокие корни и восходит, возможно, к эпохе неолита» /259. — С. 108/ Возможно, на процесс формирования производящего хозяйства на территории Казахстана имели прямое влияние более древние центры доместикации, например, Средняя и Передняя Азия. Имеющийся материал позволяет говорить об этом очень осторожно, поскольку каких-либо прямых свидетельств этого влияния не наблюдается. К тому же этот процесс мог идти в обоюдополезном и в выгодном русле, как об этом свидетель- ствует распространение коневодства. В одном из самых древнейших народных сказаний казахов «Бул казак, кой уакьгтта уш у/с уз атантн», связанного с описанием деяний первого мифического правителя казахов — Ала-ша-хана, имеются намеки на то, что в формировании первых этнических образований сыграли определенную роль пришельцы с юга. Возможно, в нем мы можем найти отзвук истинного хода событий. «Давным-давно, — повествует предание, — К,ыръщ xaHHbm6ipi болюн, К,ызъы Арыстан хан деген Букпрада турып-ты. Осы кунг16ip взтде он бес азаншы азан айтатугын муна-раны сол %ызыл Арыстан хан жасаткрн екен decedi. Бэйбше-стен бала болматн, «К,ызыл аяк» * деген 6ip endi шауып, am квтте салып экелген 6ip къгзт аяк, салып, онан 6ip бала сау-ысканныц аласындай ала туады. Бэйбше взтен ту май, то-кaлдaнmymндыкmaнiшmapлыккы!lыn, кундеп, булбаланы балам деп сактама, квзт жоюлт, кцрашышн батыр. Мынау *«К,ызыл аяк:» идентифицировать с известными этносами очень трудно, но в древних пластах этнонимов, связанных с определением «кьгзыл», достаточно.Вероятно, этнонимы, связанные с «аяк:» — более древние/ср.: казаяк, кызылаякит.д. названия, исчезнувшие очень давно/. Ряд тюркских племен, оказавшихся на территории Ирана в эпоху средневековья, стал называться «кызыл бас»/красноголовые/из-за красных головных повязок/ шалма/: афшары, румлу, шамлу, устаджи, такалу, каджар и зулкадар. Предполагается, что они откочевали из Малой Азии. В XVв. они в Иране и Азербайджане составляли главную опору сефевидов/177. — С.252/. 79 оскенде журтъщды ала кылып устайды, eлiцдi ала тайдай булд1ред1, — деген со ц, хан кырык жiгimкe буйрык берттг: «Мына баланы, тапкан шешест Сырдариядан epi втшзт коя берщдер. Элсе вист, влмесе вз бет1мен кацгып кун к врет», -деп жер аударады. «Зинхар кайтып бул журттымына катын мен бала да кврмест, сендер де кврмецдер», — denmi». Первоначально, эта группа воинов Кызыл Арыстан-хана вместе с пегим мальчиком и его матерью обитала в правобережье Сырдарьи, в предгорьях Алатау и Каратау. По прошествии двенадцати лет мальчик в степи случайно встретился /октай ушырап/ с сыном Майкы-би Уйсыном. Вернувшись к отцу Уй-сын заявил: «Eip араштъщквленкесшде жас баланы кердт. Аи десе аузы бар, кун десе квз1 бар, керген Kid кызыплп, 6ip касыксумен жутып ж1берерлж. Жалгыз айыбы — mini жок,». Вероятно, первые пришельцы говорили на непонятном для местных жителей языке. Что и стало причиной появления такого заключения — «Tini жок,» — не умеющий говорить, немой. Впоследствии Майкы-би, Котан-би, Когам-би выделили каждый по сто джигитов во главе со своими сыновьями и отправили эти три сотни в степь. — Кара таудан api карай асьщдар. Улытау, Kiuii may деген таулар бар. Каракенг1р, )Ke3diKeHzip, K,ydau6epdi деген жер-лер бар. Сонда барып, 1рге meyin, салъщ салъщдар, — сказали в напутствие аксакалы джигитам /142. — С.3-4/. Как бы то ни было, казахстанский очаг обрел свою специфику в конце неолита и в энеолите, благодаря возникновению и распространению здесь коневодства. Отныне всякое проникновение со стороны Передней Азии исключается. Наоборот, весь комплекс археологических материалов /керамика и тд./ свидетельствует о движении с севера на юг /147. — С. 137/. В связи с изучением целого ряда памятников Великой степной зоны, в археологической науке не раз высказывалось мнение «об общности и, может быть, одновременности доместикации лошади в степных районах Юго-Восточной Европы, Заволжья и Казахстана» /163. — С. 131/. 80 Учеными замечена одна интересная особенность в памятниках неолито- энеолитического периода Евразийских степей, относящихся к зоне распростронения древних коневодов. Так, например, количество костных останков лошадей на неолити- ческом поселении Дереивка /IV тыс. до н. э./ составляет 60 % всех костей, на поселении Репин-Хутор — до 80%, а на Ботае до 99,9 %. «Всего на Ботае найдено сотни тысяч костей», — отмечает В.Ф. Зайберт/108. -С.198/. В.И. Бибикова выделяет два ареала в развитии коневодства на территории Юго- Восточной Европы: западный и восточный. Последний ареал характерезуется более многочисленными костными останками лошадей, следовательно, «из восточного ареала, где лошадь как домашнее животное была освоена рано, она могла эпизодически проникать на смежные территории, занятые племенами с иным хо- зяйственным укладом…»/47. — С.42-43/. Все авторы, занимавшиеся изучением костных останков из неолито-энеолитических поселений /В.И.Цалкин, В.И.Бибикова, Н.М.Ермолова, Л.А.Маркова, Т.Н.Нурумов/, сходятся во мнении, что юго-восточная часть Европы, а также степная территория Казахстана являются областями доместикации лошади. Л.А.Макарова и Т.М.Нурумов ставят вопрос несколько в иной плоскости, предполагая, что памятники типа Ботай мо- гут «свидетельствовать о ранних формах коневодства, а также о более раннем времени доместикации лошади на территории республики». В любом исходе этого вопроса имеющиеся материалы позволяют говорить о господстве коневодства в структуре хозяйства степных жителей неолито-энеолитического периода. Вполне вероятно, что Урало-Иртышское междуречье является не самым основным очагом развития древнего коневодства на территории Евразии. Многочисленные народные предания казахов связывают начало господства скотоводства, как основного вида хозяйственной деятельности с территорией Сары-Арка. «Каркаралы, Каракуыс, Edipeu, Ку, Баянауыл may- 81 ын Бес Казылъщ, deudi. Булмал Kindiei», — такую оценку Северо-Восточной части Сары Арки дал — А.Букейханов. /55. -С. 165/. В казахском фольклоре говорится: «Жылкгы желден жара-лады» буквально означает — «лошадь произошла из ветра», предполагается, что она изначально степное животное /в полном варианте: «сиырсудан, жыысыжелден, туйесордан, крйаудан, xici топырацпан, ешк1» — корова — из воды, лошадь — из ветра, верблюд — из солончака, баран — из воздуха, человек — из земли, козел — от дьявола /200. — С.ЗОЗ/. Мы, вероятно, можем предполагать о существовании нескольких хозяйственно- культурных регионов на территории Казахстана в неолито-энеолитическое время V-III тыс. до н.э. Первая — лесостепная — представлена в виде носителей Ботай-ской культуры, вторая — функционировала как меридиональная система, возникшая, скорее всего, на основе охотничьих традиций передвигавшихся за табунами диких лошадей. Эта последняя была тесным образом связана с оседло-земледельческим югом в широком смысле, а с Туркестанским регионом /включая Ташкент/ непосредственно. Таким образом, мы можем предположить существование на территории Казахстана с неолито-энеолитического периода трех хозяйственно-культурных типов: полу оседлое — на севере, кочевое — в центральных районах, оседло-земледельческое — на юге. В целом экономическое развитие определялось гармоничным сочетанием хозяйственно- культурных типов однородных в этносоциальном и культурном плане племен. Безусловно, основу хозяйственной деятельности скотоводческих племен составляло коневодство. Вместе с тем, оно не мешало иметь и другие виды животных. Судя по различным легендам и поверьям казахов, степные племена разводили коров раньше, чем лошадей. Возможно, именно на этих материалах можно проиллюстрировать влияние так называемого пе-реднеазиатского центра доместикации. Обратимся к легенде с интересным названием «Легенда о состязании лошади и коро- 82 вы»: «Прежде у казахов были одни коровы; лошадей люди вовсе не знали; быкам украшали рога и хвосты филиновыми перьями и ездили на них все — и тюре, и богатые люди, не гнушаясь. У коров потекло что-то из носу, люди стали просить бога и он создал им тогда лошадь из ветра. Поднялся ветер с пылью -и прибежал табун. Люди пустили в бег корову и лошадь, корова опередила, конь остался сзади. Оба устали и хотели пить. Корова первая добежала до норы сурка и спросила его: «Суыр сасык, су кайда?» /Вонючий сурок, где вода?/. Обидевшись, сурок указал ей на вонючую, стоячую воду. Корова напилась и побежала далее. Лошадь прибежала после и спросила: «Суыр жупар, су кайда?»1Сутрок., пахнущий мятой, где вода?/. Сурок указал ей хорошую, чистую и прелестную воду. Корова, напившись дурной воды, не могла скоро бежать и лошадь опередила ее». К числу древних этиологических мифов относятся легенды о «Быке», о «Корове» /в записях Г.Н. Потанина/, где сохранились отголоски древнейших представлений степных народов о первопричинах сотворения мира. Например, это повествование идет от имени жаворонка: «Бурыщы кунде жерде су жок,екен. Кек вггздг ек1 Kid багыпты. Ею адом да швпдейЫ -вггз су 6epdiмуйгзтен жер казып, су крйнап шыкты… Квк ее/з муйгзтен жер квтереЫ…» В другой легенде, прослеживаются отголоски древнего тотемного культа быка: «Не жалей, что меня съели, разбей мою голову, — говорит своему хозяину голова быка, растерзанного волком и лисицей, — в обоих рогах ты найдешь столько, что без милостыни проживешь шесть лет». /200.-С.51/. На наш взгляд, различные поверья и легенды о домашних животных наряду с другими источниками, играют принципиальное значение в деле изучения древнейшей истории производящего хозяйства. Следует, однако, учесть, что параллели в историческом фольклоре народов Средней Азии, а также Передней Азии должны быть в полной мере учтены. Так названия покровителей домашних животных 13ецг1 баба, Шопан ата, 83 Ойсыл к/ара/ известны по всей территории Средней Азии, как имена различных святых. Г.Н. Потанин отмечает, что в Ташкенте имеется «мечеть святого Зинг-ата». Ойсыл кара отождествляется с именем суфийского проповедника Хазрат Вайс Карани. В легендах суфийских он чуть ли не современник пророка Мухаммеда. В Мангышлаке находится некрополь Шопан-ата, один из древнейших культовых комплексов Западного Казахстана. «Культовым центром его является мечеть, состоящая из нескольких служебных помещений, вырубленных в известняковой породе», — пишет СИАджигалиев, обследовавший этот памятник. Формирование комплекса Шопан-ата он датирует ХП-ХШВВ./12.-С.40/. Единственным покровителем скота, не связанным с исламом, вероятно, является культ Жылкышы-ата /Крмбар ата/. «Жыл^ышы» буквально означает табунщик, пастух конских табунов*. Таким образом, доместикация лошади и широкое развитие коневодства в эпоху неолита-энеолита в степных просторах Евразии дали начало формированию суперсистемы, своеобразного историко-культурного феномена известного в истори- ографии, как пастушеские /номадические/ культуры.

Comments

So empty here ... leave a comment!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Sidebar