К проблеме индоевропейской прародины

Опубликовано Февраль 16, 2017 by Damir

Рубрика Рефераты

 

Print this page

rate 1 звезда rate 2 звезда rate 3 звезда rate 4 звезда rate 5 звезда
Рейтинг: none, В среднем: 0 (0 голосов)

 

Судя по всему, возникновение первых крупных очагов Восточной цивилизации надо связывать с историческими процессами внутри континента. Первоначальные, исходные толчки шли из степных регионов, обитателями которых были коневодческие этносы. На наш взгляд, проблема эта связана с вопросом о возможной степной прародине индоевропейцев. Правда, этот вопрос чрезвычайно запутан и иногда противоречит самой простой логике. Таковым является гипотеза о переднеазиатской прародине индоевропейцев /Гамкрелидзе-Иванов/. Эта гипотеза предполагает двойное /иногда и тройное/ движение племен с первоначальной территории распространения до исторических мест их обитания. «Носители «древнеевропейских» диалектов на- правляются с первоначальной территории их обитания в Передней Азии, очевидно, через Центральную Азию и далее на запад повторными миграционными волнами и расселяются в 100 промежуточном ареале Причерноморья и Приволжья, где образуют в течение определенного периода особую диалектную общность», — пишет Т.В.Гамкрелидзе /75. — С.363/. Затем, по мнению авторов этой гипотезы, индоевропейцы со своей второй родины /ее обрели они в III тыс. до н.э./ в конце II тыс. до н.э. отправляются в путешествие в запад- ном направлении, оттесняя местное доиндоевропейское население. В ходе этих миграций возникли отдельные языковые группы как дальнейшее развитие общего индоевропейского праязыка. Такая сложная судьба была уготована также индоариям и тохарам. «Прототохары» обитали на Ближнем Востоке уже в III тыс. до н.э. откуда они мигриро- вали в исторические места расселения /76. — С. 16/. В данной гипотезе уязвимо само отождествление тохаров с гугиями /гути-кути-токри/ Ближнего Востока. Это гипотетическое тождество и высказанное ими предположение о возможном движении тохар с Передней Азии, через Восточную Европу, а затем в приволжские и прикаспийские степи в Ш-П тыс. до н.э. не укладывается в реальную картину и противоречит многим фактам. Очевидно, что между Передней Азией /прароди- на/ и местами исторического расселения их /Европа, Восточный Туркестан /тохары/, Индия и Иран/ лежали территории и культуры многих неиндоевропейских народов. Как можно было просочиться между ними, сохранив свои культурные и антропологические, а самое главное, языковые основы?! Более объективны в своих поисках индоевропейской прародины М.Гимбутас и её последователи, которые говорят о необходимости поиска прародины в восточном направлении, в регионе Северного Причерноморья. Этот регион совпадает с ареалом распространения древнеямной /курганной/ археологической культуры ранних коневодов. Эта гипотеза хорошо согласовывается с утвердившимся мнением о том, что ранние индоевропейцы были скотоводами-пастухами, а не оседло-земледельческим населением. Гипотеза М.Гимбутас подтверждается материалами по энеолиту Северного Причерноморья и 101 Поволжья. Следует только дополнить эту убедительную в целом гипотезу материалами по восточным регионам, в частности, по Казахстану. К настоящему времени из-за неизученности памятников позднего камня /неолит/ и медно- каменной эпохи /энеолит/ мы не можем однозначно связывать ранние миграции ин- доевропейских народов с территорией Казахстана. Однако, очевидно, что энеолитическое население Казахстана было связано, с одной стороны, со среднеазиатским очагом древней цивилизации, а с другой — с Северным Причерноморьем и Поволжьем. Последний регион вообще необходимо рассматривать как маргинальную окраину степного мира, только в контексте с восточными степями. Открытие серии энеолитических памятников на территории Северного Казахстана изменило наше общее представление о ходе историко-культурного процесса в данной территории /и в более широких ареалах/, в ГУ-Ш тыс. до н.э. Благодаря открытию Ботая и др. памятников стало возможным выделить в степной части Казахстана, наряду с Поволжьем и Северным Причерноморьем, еще одного древнего очага пастушеской /отчасти земледельческой/ культуры. Эти материалы в этноис-горическом плане требуют более обширной интерпретации особенно, когда дело касается освоения новых пространств, в расширении связей с внешним миром, в распостронении прогрессивных достижении степного энеолитического хозяйства. Расселение индоевропейских народов проходило в форме •жспансии степных племён в Юго-Восточную Европу и в Анатолию в период энеолита и ранней бронзы. Вполне возможно, что эти передвижения носили перманентный характер. В начальном периоде в ходе движения индоевропейцев на юг и запад с коренных мест обитания, вероятно, были вытеснены шумеры и другие народы. Постепнно занимая самые выгодные плацдармы /в маргинальных зонах/ индоевропейцы в III тыс. до н.э. и сами включились во все вторжения в оседлые регионы. Ранними индоевропейцами в Передней Азии были 102 миттанийцы, хетты и др. К более поздним относятся переселения германских, кельтских, балтийских и славянских групп в западном направлении, иранцев и индийцев /ариев/ — в восточном. Локализация прародины индоевропейских народов в довольно узкой полосе степной Евразии в IV-III тыс. до н.э. позволяет объяснить существование общей лексики для обозначения домашних растений, животных, а также терминов, связанных с древней металлургией бронзы, терминов, обо- значающих колесный транспорт*. Одними из ключевых слов в общем индоевропейском праязыке являются родственные слова обозначающие лошадь /peku/. Примечательно, что это информативное общеиндоевропейское слово «лошадь» берет начало со степного «апаша am», семантика которого связана с широко распространёнными понятиями в среде степных народов с самых древнейших времен /алаша-ат, алашык /лачуга/, алаша, аламан и т.д./. В казахском историческом фольклоре, как и у многих центрально-азиатских, тюрко-мон- гольских народов сохранилось значительное количество терминов яфетического прошлого. К происхождению слова «лошадь». Индоевропейским эквивалентом этого слова (лошадь) является «to alogon», получивший специальное значение «лошадь» уже в папирусах в самом начале нашей эры. Э.Бенвенист считает, что форма to alogon является сингулятивом от to aloga «животные», «неразумные — о животных самых привычных, самых полезных, т.е. о лошадях» /42. — С.46/. *Об индоевропейских прародинах: «За период, чем в 150 лет поиски индоевропейской прародины не привели к решению, которое было бы принято за пределами группы сторонников конкретной концепции… Нет сомнений по поводу того, что прародина была в конце концов обнаружена, ведь ее искали повсюду ~ от Северного полюса до Южного и от Атлантического океана до Тихого. С точки зрения хронологии прародину помещали как угодно — начиная с 100000 г. до н.э. и до 1600 г до. н.э.» /с.60. Цж.П.Мэллори. Индоевропейские прародины// ВДИ. 1997. №1/. 103 Интересно следующее его утверждение: «значительная 1 lacrb названий животных являются именами собирательными», н связи с интерпритацией латинского термина «animalia».B индо-иранском, италийском и германском более употребляем термин «Peku» (Pekus), первоначально означавший «личное движимое имущество», а затем «скот». «Peku» находится в семантическом тождестве с понятием «алаша am», представляя его перевод — «пегий», «пегас» и т.д. /См. приложение к этому тому: «Пеголошадные пионеры степной цивилизации Евразии»/. «Яфетическое прошлое» — производное от «яфетической теории». Автор этой теории академик Н.Я.Марр доказывал даль-i iee родство индоевропейских языков с тюркскими и семитскими языками. От первоначального яфетического единства вначале отделились тюрки и финны /т.е. урало-алтайская языковая семья/. Они сохранили древние основы единого языка. И ндоевропейцы и семиты по пути своего движения /расселе-i шя/ претерпели серьезную трансформацию. «Яфетическое» от имени Яфета младшего сына пророка Ноя /173. — С.93/. Говоря о Великом степном поясе Евразии, вероятно, следует связывать его не только с индоевропейской прародной, но и еще с более широким кругом проблем. Возможно, ключ к объяснению общеностратической /яфетической/ основы Евра- чийской культуры следует искать в степных просторах. Насколько мы можем судить, расселение индоевропейских народов было многоэтапным и постепенным процессом, охватывающим все новые районы Европы и Центральной Азии. Вероятно, самые активные переселения шли в конце IV — начале III тыс. до н.э., после чего в Великой степи наступает период относительного затишья и стабильности. В социальном плане это привело к укреплению таких форм общежития как племе-ira или же союзы племен. Племена состояли из нескольких родовых общин, объединённых не только родством, но и территориальной близостью, генеалогическими узами, однородным хозяйством, диалектом и культурно-бытовыми особенностями. 104 Одновременно происходит усиление потестарной структуры, основанной на этносоциальной организации. О появлении раннего государства на территории Казахстана в эту очень раннюю эпоху ЯП тыс. до н.э./ говорят некоторые фрагменты казахского шежире: «Каратаудан api карай асыцдар. Улытау, Kmimay деген таулар бар, Каракенг1р, Жездтенг1р, К,удайберд1 деген жерлерге барып, ipee meyin, салык салъщдар. Акнайза-ныц ушымен, ах; бтектщ куштен ел болуды, журт болуды ойлацдар. Кундердщкунтде осы бала хан болады, сендер кара-ша боласыцдар. «Хан эдт болса, кр.раша табанды болса, кара жерден кеме жург1зед1 деген», — деп аксакщдар батасын берт, жггттердг ж ypeisin жгберттг. Актау, Ортаудан асып, Шу мен Сарысуды квктей emin, Майкы бидщайткан жерте келт, уйкьгны бузып жылкы алды, куймет бузып кьгз алды. Квш елЫ кешжвнекей алды, epeyin елЫ отыртн жерте шапты. Оз ал- дына мал малданып, жан жанданып, уйл1-баранды болды. Сатусыз дуние, калыщыз кьгз ала бастаюн соц, ел болмаска немене». Шежире повествует о ранних обитателях Великой степи, вступивших уже в путь формирования государства, что выражается казахскими словами «ел болу, журт болу». К доказательствам, свидетельствующим о древности цикла легенд об Алаша-хане, мы еще вернемся. В них отражены отголоски древних представлении казахов о своем прошлом, о своих пер-вопредках, обитавших в Великой степи в эпоху энеолита и ранней бронзы. В это время складывается общность коневодчес- ких племен, идет формирование основных параметров этносоциальной структуры и усиление потестарно-политических институтов. Мы располагаем очень мизерным количеством фактических материалов, чтобы делать выводы о всех разнообразных изменениях, произошедших в развитии хозяйства степных племен в древнюю эпоху. Но, все же, мы склонны думать, что племена, обитавшие в центральной части Казахстана, связанные на юге с оседлыми регионами Средней Азии, а на севере — с полуоседлыми коневодами Урало-Иртышского междуречья в начале II тыс. до н.э. первыми создали комплексное хозяйство, сочетающее скотоводство, земледелие и высокоразвитую металлургию. Переход от охотничье-коневодческого хозяйства к полуоседлому комплексному сопровождался, по видимому, ростом населения и формированием крупных культурных общностей.* Изменения, происходившие в хозяйстве и в быту племен центральных регионов Казахстана, связаны, в первую очередь, с прогрессирующей аридностью климата. Еще в конце III тыс. до н.э. в ней установился «сухой и жаркий климат /ксеро-тсрм/, перепад в зональности ландшафта составлял 150-200 км» /107. — С. 172/. Уменьшаются стоки многих рек, усыхают над-i юйменные террасы, понижаются уровни озер и т.д. Наступающая аридизация территории заставила население степных просторов Казахстана искать какие- то формы адекватного отпета на вызов природы. На наш взгляд, именно поиском опти- мильных путей выхода из кризиса определяется переход к комп-j юксному хозяйству. В первой половине II тыс. до н.э. раскрылся иесь потенциал культуры эпохи бронзы Великой степи /наиболее крупные очаги комплексного хозяйства эпохи бронзы расположены на всем пространстве полупустынных и степ-i ibix равнин Казахстана/. Границы культуры вышли за его рамки, постепенно охватывая близлежащие лесостепные, оседлые регионы, маргинальные зоны. О расцвете культуры свидетельствуют крупные поселения (протогородская цивилизация), яркие культовые сооружения, металлургические центры, высокий уровень социального развития. Даже в Евразийском масштабе культура эпохи бронзы Казахстана представляется значительной и яркой. Бурное развитие металлургии и скотоводства привели к росту производительности и усиленной специализации общественного труда, к крупным изменениям в общественной жизни. *Алаш — в монгольском языке одно из значений этого слова — «охот-пик». -См. «Монгол-казахтоль» (Б.Базылхан. Монгольско-казахский сло-нирь. — Олгий, 1984. — С.27: «Алаач I. Ацшы; 2. блтгргш, кьгртш»). Ьсзусловно, это не самый веский довод для вышесказанного утверждения, но тем не менее предполагает участие в процессе формирования ранних степных общностей охотничьих групп. 106 С другой стороны, уплотнения /концентрация/ населения в долинах степных рек, мощный демографический рост, связанный с обеспеченностью продуктами питания и относительной безопасностью населения, привели к активным миграциям жителей степи. По видимому, этому процессу были особенно подвержены племена коневодов междуречья Урала — Иртыша т. е., Северного Казахстана. Археологические исследования на энеолитических памятниках Северного Казахстана /Ботай/ показывают, что население двояко отреагировало на наступаю- щий кризис. «Часть населения, сохранившая табуны, начала миграцию в поисках сходных с ботайскими зон обитания…, другая часть населения не смогла сохранить традиционный культурно-хозяйственный тип, социальная структура деградировала. Небольшими семейными коллективами оно рассре-дрчилось по долинам рек. Вновь на первое место в хозяйстве вышли рыболовство и охота» /108. — С.176-177/. Таким образом, в результате распада энеолитического хозяйственно-культурного комплекса, основанного на широком повсеместном господстве коневодства, во II тыс. н.э. на территории Казахстана и близлежащих регионов сложились две этнокультурные общности. Западная, сформировавшаяся между Днепром и Волгой, охватившая Западный Казахстан, получила в археологической литературе название «срубной культуры» /по способу погребения в срубах/. Восточная, относящаяся к степной зоне Казахстана, включая южную Сибирь, по месту первого выявления называется «андроновс-кой». Основой комплекса культур эпохи бронзы стало освоение бронзолитейного производства, резко улучшившее качество орудии труда и оружия, появление конской упряжи и легких боевых колесниц, культ огня, переросшее впоследствии в зороастризм, героический эпос и т. д. Как свидетельствуют материалы, в конце III — начале II тыс. до н.э. в обширных регионах Великой степи в результате ари-дизации возник ряд противоречий. Перед дальнейшим ростом производства и населения преградой встала ухудшение природной среды. Уже в начале II тыс. до н.э. перенаселенность и 107 и этой связи возникший избыток населения налегли на производительные силы, что заставило ряд групп из числа степных племен, предпринять миграции на запад и юг. Вероятно, следует говорить о начале нового витка миграционной активности/одновременно экспансии/ народов Великого степного пояса. Как известно, в земледельческих оазисах Востока первыми оказались народы шумерского круга. С ними связано начало становления древнейших цивилизаций /Шумер, Египет, Мо- хенджо-Даро/, некоторые материалы позволяют говорить о сильном влиянии первой волны на становление Китайской 11ивилизации. Вторая волна миграции связана с распадом ин- доевропейской общности в конце IV — Ш тыс. до н.э. /116. — Т.1. -С.331/. Индоевропейцы распространяются на юго-запад Европы /греки, фракийцы/, на юг, т.е. в Малую Азию /хетты и др./, на запад Европы /кельты и др./, более поздними считаются движения племен в Западную Европу /германские племена/, а также в леса Прибалтики /литовцы и латыши/. Таким образом, миграции II тыс. до н.э. как бы составляют третью волну. Характер движения степных племен, направления маршрутов, особенности быта, и как результат — появившийся в ходе завоеваний оседлых регионов симбиоз, свидетельствуют о существовании определенной закономерности. Историки, рассматривая различные факторы миграции, особо подчеркивают социоэкономические и демографические. На наш взгляд, на активность степных народов оказывают сильное воздействие системные коллапсы аборигенных культур Востока. 11ричины часто повторяющихся этнополитических кризисов в тех регионах, которые граничат с миром степных народов, объяснить трудно, но образовывающиеся при этом вакуумы очень притягательны. Причины перманентных вторжений степных племен связаны с вызовами по большей части извне, со стороны их оседлых соседей. Во всяком случае, в факте массо-ного вторжения индоарийских и иранских племен во II тыс. до н.э. на юг и юго-восток искать каких-либо завоевательных мотивов сложно. Проникновение их в Индию и Иран происходи- 108 ло постепенно и медленно, взаимодействие их с местным населением проходило мирно и безболезненно. Но в то же время результаты этого движения для местных культур были революционными. Роль арийских племен в формировании древнеиндийской цивилизации в науке бесспорна. Примерно в XIV-XIII вв. до н.э. начинается крупномасштабное проникновение арийских скотоводческих племен на территорию Северной Индии. Малочисленное, но сильно организованное объединение арийцев на повозках и колесницах проложили путь в долину Инда и Ганга. Арии внесли в спокойный мир древних дравидов, в их мат-риархально- общественный быт много нового. Знакомство с металлом, ирригационные устройства, развитое ремесло — все это вкупе способствовало быстрому и успешному утверждению арийцев в Индии. Арийская религиозная культура и ми- фология, особое отношение к природным культам с жертвоприношениями, ведущая роль жрецов-брахманов и развитая форма социальной структуры выдвинули в этой цивилизации на первое место религиозно-духовные ценности. С приходом арийцев в Индии складывается новый миропорядок надолго определяющий дальнейшее его общественное развитие и исторический путь индийской цивилизации.«.. .интересно и даже удивительно, когда подумаешь об этом длительном и непрерывном существовании индийской культуры и ци- вилизации, возникших на истории и сохранявшихся на протяжении веков вплоть до наших дней, — писал Дж. Неру, — Мы, возможно, происходим по прямой линии от тех людей, которые в древности спустились через горные проходы с северо-запада в улыбающиеся долины страны. Не видишь ли ты, как они со своими повозками спускаются с горных перевалов в неведомые земли внизу? Храбрые, преисполненные духа приключений, они дерзко шли вперед, не страшась того, что их ждало» 190. — Т. 1. — С.44-45/. В древних сказаниях индийцев сохранились воспоминания об этом времени, как о «Золотом веке». В те времена у них не было ни разделения по сословиям и кастам, ни имущественного неравенства. Одним словом, вырисовывается картина пастушеской идиллии, и что в самом деле имело место: «Те люди делали все, как хотели, были счастливы. Не было у них ни закона, ни беззакония, и не было между этими людьми никаких различий… Не было тогда различий по кастам и по образу жизни, и не было смешения каст. /Они/ не руководствовались л юбовью или ненавистью друг к другу. От рождения они были одинаково красивыми и долголетними, не разделялись на знатных и низких, были счастливы и не знали печали». /Из древне-i ‘о источника Ваю-Пурано «Древние сказание бога ветра»/ /250. С.77/. Как известно, в IV веке до н.э. Северная Индия была завоевана греко- македонскими войсками, в составе которых были также боевые группы кочевников Евразии. В источниках говорится об участии массагетских тяжеловооруженных воинов в i юходе Александра Македонского. После ухода их с территории Индии образовалась новая империя, объединившая всю территорию Индии, также земли Афганистана. Так называемая империя Маурьев /317-180 гг. до н.э./ дала мощный толчок становлению древнеиндийской культуры и социальных порядков. Затем всей территорией Северной Индии, включая долины Инда и часть Ганга, овладели кушаны /потомки юэчжей/. Они известны по китайским источникам начала новой эры, как древнее население монгольских степей и Семиречья, а также как соседи постепенно усиливающихся гуннов. Под давлением гуннов, после долголетней борьбы они оставили родовые места и на территории Средней Азии создали сильное государство. Юэчжи оттеснили греко-бактрийцев и вели успешные войны против Парфии. ВI в. н.э. при знаменитом Канишке кушаны включили в состав государства территорию и народов Северной Индии.Бронзовый век начинается в Китае также с середины II тыс. до н.э., совпадающей по времени с активными движениями арийских племен. Об участии степных народов в дальнейшем развитии Китайской цивилизации говорят по сами за себя бурное начало бронзолитейного дела, письменности, а также строительство царских гробниц, боевые колесницы и т.д. В китайской историографии цивилизация Китая, появившаяся во II тыс. до н.э., рассматривается как эпоха господства Шан-Инь, которая, как пишет Л.В.Васильев, «очень многим обязана культурным влияниям извне. До эпохи Шан-Инь китайцы вообще не знали ни лошадей, ни колесниц, ни других атрибутов степной цивилизации. В то же время, проникновение достижений западных племен в Китай не носило революционного характера. Все происходило мирно, поэтапно и без скачков. Это позволяет предполагать, что в генезисе китайской цивилизации Великая степь, как ближайший сосед, сыграла немаловажную роль. Проникновение кочевых племен более заметно с середины II тыс. до н.э. Большинство памятников иньскои письменности составлены на «гадательных» костях. Обычно, жрец-гадатель брал кость животного, острым орудием выцарапывал на них вопрос и клал кость на огонь. По расположению трещин, образовавшихся после обжига, гадатель угадывал ответ. Один из надписей датируется концом династии Инь /XTV-XI вв. до н.э./ и содержит ценные данные о хозяйстве китайцев: «Десять человек из племени Ту пасут скот на наших землях. … из земель племени Люй также гоняют скот на западные пастбища… Ван (правитель) отправился на поход в Люй и приказал снарядить много рабов для битвы с Люй». Этот факт свидетельствует о нелегких отношениях между кочевым и оседлым населением. Таким образом, вкратце вырисовывается следующая история. Около середины II тыс. до н.э., после династии Со к власти пришла, как указывалось выше, династия Инь. С этой династии начинается классическая история Китая.После 640 летнего правления эту династию заменил Чжоу, приход которой знаменуется началом хорошо организованного государства. В середине I тыс. до н.э. в политических событиях Северного Китая играли немаловажную роль жуны, их влияние было особенно заметным в бассейне Хуанхэ. 111 Сходств и различий между великими культурами Древнего Востока много. Например, радикально отличаются языки; мало общего имеет материальная культура, приспособленная к соответствующей экологической нише. Вероятно, основные различия между основными очагами древней культуры заключаются в общности духовных устремлении, общественных устоев, социальных процессов. В них и следует искать основополагающего универсального значения влияния степных народов Евразии. Немало интересных выводов делают археологи, занимающиеся изучением инновационных элементов в древней /материальной/культуре Востока. В основе этих новшеств, проникших во II тыс. до н.э. в земледельческие регионы обнаруживаются стандартные мотивы эпохи бронзы Евразийских степей. «Во второй половине II тыс. до н.э. на юге Средней Азии, в Бактрии и на севере Индостана такими инновациями служат появление: лепной керамики, деревянного дома с коньковой крышей; протоюрты, костюма, не имеющего истоков в местной культуре и экологически чуждого, а также культа коня, колесницы, верблюда, отраженных в искусстве и ритуале, и под-курганного обряда погребения», — отмечает Е.Е.Кузьмина /147. — С.261/. Наиболее существенные инновации в сформировавшейся арийской культуре /Ирана и Индии/- это всадничество, конское снаряжение и культ коня, являющиеся наиболее существенными элементами этнической атрибуции степных народов Евразии. Подлинно грандиозным духовным творением этой эпохи, своеобразным прорывом стало появление зороастризма /зар-душ/. Этот прорыв служит как бы первым посвящением человечества в тайну неизведанных возможностей. С этого момента, наступившего в середине II тыс. до н.э., мир людей состоит из двух неравнозначных групп, а роль посвященных в исторический процесс все больше увеличивается. «Пророк Зороастр жил в такой глубокой древности, что сами его последователи забыли, когда и где это было», — пишет М.Бойс, самый авторитетный специалист по этой теме. Она 112 отмечает, что многие страны претендовали на благочестивую роль его родины, но исходя из «содержания и языка, сложенных Зороастром гимнов, теперь установлено, что в действительности он жил в азиатских степях к востоку от Волги». Как правило, культовые элементы религии более консервативны, чем сами представления. Так и в зороастризме, испокон веков основные культы остаются неизменными, а именно -вода и огонь. Огонь, вода и другие культы зороастризма, в том числе погребальные и поминальные традиции /также консервативные/ сохранились у местных потомков тех пастушеских народов. «Культ вечного огня, видимо, был распространен среди индоевропейцев, которые видели нечто божественное в горящем пламени, — пишет М.Бойс, -.. .зороастрийцы называли огонь Атар. Они совершили приношения из трех элементов также и огню… из сухих чистых дров, благовоний и небольшого количества животного жира» /53. — С. 11/. Из числа указанных компонентов жир считался основным /откцмай к,уо/. Частью зороастрийского культа считается и обязательная ос-вятительная молитва перед жертвоприношением /ак.сарыбас бата/. Составной частью зороастрийских культов индоиранских народов /и у поздних степных народов/ были и ритуальные приношения воде и солнцу. Обычно применяется в этих целях молоко /ак/и часто — кумыс. В комплекс зороастрийских традиций входят проведение очистительных ритуалов в горных пещерах /это соблюдалось и поздними степными народами/, а также строительство костехранилищ — астоданов /сахана/. В степных районах Казахстана сохранились несколько «сахана» — родовых усыпальниц, отдаленно напоминающие древнеарий- ские «астоданы». Наиболее сохранившиеся подземные склепы находятся в районе Улутау, Жанаарка, Тенгиз и т.д.. Мы можем говорить, о существовании у поздних кочевников (XV- XVIII вв.) целого комплекса зороастрийских культов: священное отношение и обожествление огня, воды и соответствующие культы; обряды очищения и обряды защиты /от злых 113 сил/, отношение к животным и, в особенности, к жертвенным /домашних животных убивали ради приношений богам — от этого произошел обряд к,удайы конак/, священное отношение к существующему миропорядку /ашва-ас/ и др. Возможно, перечисленные пережитки /это ещё далеко не полный список/ напрямую и не говорят о существовании в Великой степи в позднейшие времена зороастрийских культов, скорее всего речь может идти о том едином комплексе представлений и миропорядка^ которых берут своё начало, с одной стороны, индоиранский зороастризм, с другой — язычество степных народов. Вполне вероятно, что Зоротуштра — основатель этого учения -имел прямое отношение к степи. О датах его жизни среди историков нет единого мнения, по предположению М. Бойс: «Зо- роастр жил между 1500 и 1200 гг. до н.э. Этот период Великая степь переживает самый яркий расцвет культуры, по масштабам и уровню достойного эпитета «степной ренессанс». Зороастризм и его учение и есть результат, этого ренессанса. Этот подъем в основном был связан с успехами древней металлургии в степи. Многочисленные центры разработки цветных металлов далеко выходят за пределы степи, охватывая Восточный Казахстан и Алтайские предгорья, Южную Сибирь и Северный Казахстан, на юге — вплоть до Бетпакдала. В рассматриваемое время, в обществе выделились специализированные группы населения, занимающиеся горными разработками, строительством циклопических сооружений, произ- водством гончарных предметов. Глубокая промышленная специализация и достаток, обеспеченный увеличением поголовья скота, создали культурный прогресс. В скифскую эпоху отчётливо проявилась общность степных племён и воздействие их культуры на оседлый мир. Археологические находки подтверждают, что горно- степные культуры западного «карасукского» и особенно «татарского» облика оказали сильнейшее воздействие не только на те области Северного Китая, которые прилегают к степной зоне, но и на равнины Маньчжурии, вплоть до Приамурья и Прикамья. Ка- 114 расукские бронзы проникали даже в Китай и на Японские острова» /153. — С.159/. И начало строительства длинных стен в Китае против степных народов в эпоху мелких раздробленных государств также датируется I тыс. до н.э. Много общего между культурой скифов, сарматов, вступивших на историческую арену в VIII в. до н.э., и культурой степных народов II тыс. до н.э., «преемственность… прослеживаемая не по отдельным элементам комплекса, а по совокупности признаков, как обусловленных принадлежностью единому хозяйственно-культурному типу… так и этнически значимых признаков», — пишет Е.Е.Кузьмина /147. — С.264/. Исторические и этногенетические корни скифов, т.е. область первоначального их обитания, во многом остаются загадкой. В течение долгого времени многие учёные предполагали, что памятники искусства скифов изготавливались греками, жителями городов-полисов Северного Причерноморья. Но, впоследствии, подобные образцы, выполненные в «зверином стиле», были найдены в Казахстане, в Южной Сибири, в Средней Азии и даже в Северо-Западном Иране. Предметы скифского искусства, выполненные в традициях «звериного стиля», находят в разных концах Евразийского материка. Сходство образцов скифской материальной культуры во многих частях Старого Света и ход развития истории в середине I тыс. до н.э. заставляют обращаться снова в степь. Во все времена орудия труда и идеи медленно распространялись по другим регионам, поскольку аборигенные культуры были достаточно консервативны и не всегда воспринимали новшества извне. Вероятно, в начале I тыс. до н.э. в глубине Евра- зийского степного субконтинента существовал мощный центр, откуда происходило распространение общего стандарта. Носителями этих новшеств были племена, уже переходящие к кочевничеству. Археологические метериалы по памятникам Великой степи I тыс. до н.э. и античные источники, свидетельствующие о западных группах степных племен, говорят о значительной подвижности населения этого периода. На основе изучения древней металлургии Центрального 115 Казахстана и близлежащих территорий А.Х.Маргулан пришёл к заключению, «что первыми открывателями и создателями медной индустрии в Центральном Казахстане и Сибири были племена эпохи бронзы, в хозяйстве которых ведущими были две основные отрасли: скотоводство и разработка руд… в конце бронзового века племена стали переходить на яйлажное скотоводство,… все увеличивая радиус кочевания. Эти кочевые племена, возникшие на культурных и экономических традициях людей эпохи бронзы, греки называли «азиатскими скифами», иранцы — «саками». Это был первый крупный союз племён, куда входили саки, массагеты, аргиппеи, аримаспы, исседоны и др. .. .Главное достижение скифских кочевых племён составляет еще одно важное, доселе неизвестное достижение. Это — открытие секрета плавки железной руды» /167. — С.13/. Существенный прогресс, достигнутый в степной металлургии в I тыс. до н.э., является результатом предшествующего развития: создание новых типов сплавов, новых конструкций металлургических горнов и печей. « Все эти достижения предопределили развитие металлообработки в эпоху железа: большинство типов металлических орудий труда, кинжалов, стрел явились прототипами изделий, использовавшихся саками и скифами. Ими унаследованы и многие технологические процессы и приёмы, а само внедрение железа было закономерным результатом достижений эпохи поздней бронзы», — отмечает Е.Е. Кузьмина /147. — С. 153/. Таким образом, вряд ли уместно говорить о переднеазиат-ских корнях скифского искусства и ремесла. Мощные автохтонные традиции были достаточно сильны в скифской среде и существовали независимо от уровня контактов с Востоком и За- падом. Именно степные племена скифо-сакского культурного круга дали очередной толчок ходу всемирной истории. В VIII в. до н.э. племена, именующие себя скифами, оказались в районе северного Причерноморья. Они стали оттеснять германские племена, активно сотрудничали с греческими городами-полисами. В Причерноморье они создали мощные политические объединения, существовавшие до начала новой эры. 116 В VIII в. до н.э. скифы-саки появились в Передней Азии. По свидетельству античных историков, они пришли сюда через Кавказ, по западному берегу Каспийского моря. Сильные группировки кочевников прошли через Иран, Малую Азию и дошли до границ Египта, где фараон вынужден был откупиться от них, и обещенная дань спасла это государство от разрушения. Ассирия, в те времена одна из сильных мировых держав, искала союза со скифами. Царь Ассархаддон намеревался скифскому вождю Партатуа отдать свою дочь в жены. В зависимости от скифов оказались мидяне и другие западно-иранские племена. . .Этот период интересен еще и тем, что скифская территория сама оказалась объектом экспансии со стороны ахеме-нидского Ирана, чего, на наш взгляд, в более ранние /шумерский, индоевропейский/ периоды, возможно, не могло быть. Хотя мигранты из степных народов на Востоке и создаваемые ими государства были достаточно пассионарными в начальные периоды, они искали контактов со своей исторической родиной и истоком, стремились присоединить свои родовые территорий к империи. Это имело место и в позднейшей истории Среднеазиатско-Казахстанского региона*. В движениях кочевых племен I тыс. до н.э. прослеживаются те же закономерности, что было в прошлом. Толчки идут где-то в глубине Центральной Азии, и по закону запального шнура эта инерция постепенно нарастает, охватывая все больше племен и регионов, пока не охватит, в конце концов, весь субконтинент. На наш взгляд, основные направления движения скифо-сакских племен распространялись в основном на западные районы Передней Азии, Северного Причерноморья, *Мы имели в виду дашт-и-кыпчакских узбеков, последовавших за Мухаммедом Шайбани в Мавераннахр, и моголов, сторонников Бабура. Первые в начале века организовали несколько походов в правобережье Сырда-рьи. О попытках моголов во главе с Бабуром снова вернуть к себе свои прежние владения /тимуридские/ — подробные сведения содержатся в «Бабур номе». Полная интерпретация этих событий во втором томе настоящего издания. 117 Среднюю Азию, а также в некоторой степени — Китай и Северную Индию. Геродот со слов скифов приводит рассказ, объясняющий появление скифов в Северном Причерноморье и в Передней Азии: «Скифы-кочевники жили сначала в Азии, потом были потеснены во время войны с массагетами и, перешедши реку Араке, удалились в киммерийскую землю…»/81. — С.308/. Ссылаясь же на Аристея, он даёт и другой маршрут следования скифов в Европу: «Начиная с аримаспов, постоянно воюют с соседями, так что исседоны вытеснены из своих земель аримаспами, исседонами вытеснены скифы, а киммеряне, жившие у южного моря, покинули свою страну под натиском скифов». Вероятно, многоплеменной состав скифского общества в Европе объясняется тем, что в переселениях участвовали различные группы кочевников Великой степи. С одной сто- роны, в нём было много представителей с западных регионов Казахстана, где массагеты, безусловно, повлияли на ход этих движений и переселений. «С запада Каспийское море ограничено Кавказом, с востока к нему примыкает равнина на нео- бозримом пространстве. Значительную часть этой обширной равнины занимают массагеты», — пишет Геродот. С другой стороны, по сообщениям Аристея, в переселениях участвовали племена, обитавшие в Северо-Центральном Казахстане. Немало сведений, вероятно, относящихся как к эпохе бронзы, так и к скифскому периодам истории Великой степи, содержат исторические своды самих кочевников. В устной традиции этот период известен как период господства династии Татар-хана. «Татар хан заманы ЮОжылю созыпып, халкы вте квбейген. Жазулар бойынша Яфестен Алынша /Апаша/ хан арасындашдан 6ip юна Татар хан замсанындагы халыктъщ всугкеремет болтн. 1ленщ батысы, Алатау, Сыр бойы, хазар тещзте дейт жайылтн. Солтусттте Орал, одан depiEpmic, Алтай, Байкал Kwi, Амурт дейт, Шъиыста Шыщъщорта-лы/ыШанчтшаЬарына, онтусттте Тибет тауларынанасып Yndi шекарасына дейт жеткен. Татар хан впген соцулы Бука 118 хан, упы Ареалы хан /А к,сары/, оданулыАрдакхан, улыБайдуЬ бил1ктер1 болшн. Осыпан шешн моцгол мен татар арасында алауыздьщ болмаюн. Осы Eaudyh хан моцюлдарды шауып, бутн олар бас квтерт карсыльщ 6Lndipin, осыдан туыскан-дъщемес, жауласу басталды» /247. — С.220/. В казахском источнике в качестве одной из основных причин активности кочевников /вероятно в I тыс. до н.э./ указывается черзвычайно большой демографический рост населения Великой степи от Хазарского моря на западе до города Шанчин на востоке /Китай/, от Уральских гор на севере до Тибета на юге. «Халыктыц есугкеремет болшн» — говорит источник, т.е. «численность народа чрезмерно возросла». Столицей татарского ханства при Суйунуч-хане /сын Бай-дух-хана/, К.Халид, ссылаясь на древние источники, назвал город Сыртак: «Суйшшханньщортальны Сыртак, гиаЬары бол юн, каз1рг1 Сайрам квлшц орны екен, бул ара Таран мен Эулж;а орталыш болды». Относительно этимологии названия города «Сыртак» автор пишет следующее: «Сыртак, — зи-нат бертген так, сырлы так:, магынасында…» К.Халид считает Суйунуч-хана современником великих правителей Ирана и Турана Манучахра и Афрасияба. «Cyumiui хан Иран шахы Мвнушахрмен, кештрек Туран ханы Афрасшб жене Ысфандиярмен дэу1рлес болады. Татар ханнан Cyuimui хан т дейт сег1з хан вткен». Предположительно, время правления потомков Татар-хана до Суйунуча — восемь поколений и охватывает промежуток времени в 300 лет. Потомки Суйунуч-хана правили 700 лет. В общей сложности династия Татар-хана господствовала не менее 1000 лет в Великой степи. На наш взгляд, в данном шежире речь идёт о временах арийско- скифс-ких. Повествование охватывает вторую половину II тыс. до н.э. и первую половину I тыс.до н.э.Таким образом, в I тыс.до н.э., известном в литературе как скифское /сакское/ время, продолжаются действия тех же закономерностей, которые лежали в исторических взаимоотношениях Великой степи с древними цивилизациями Востока. 119 4. Средневековая история Выше мы уже писали о том, что средневековый этап в истории Великой степи выделен лишь условно, в первую очередь из-за необходимости систематизации исторического материала в контексте Всемирной истории. За ним собственно и не стоят те смысловые и содержательные моменты, которые имеются в периодизации европейской истории*. Тем не менее, важно выделить из общего потока истории кочевых сообществ Евразии определенные этапы. Прежде всего, это необходимо для выяснения специфики самого степного мира и его развития в общем процессе истории. В данном случае ряд обстоятельств заставляет нас опереться на хронологию истории европейской цивилизации. Европейские историки начало средневековья связывают с падением Римской империи и разорением Рима — этого вечного города. Судьба империи была предрешена ещё в начале I тыс. н.э., когда начались новые импульсы движения степных народов Евразии. Античный уклад, составлявший основу империи, был обречен внутренним кризисом рабовладельческой системы. В умах выдающихся деятелей той эпохи всё больше актуализировались проблемы отчужденности человека, его бессилие перед необходимостью и тщетность какой бы то ни было деятельности /260/. Римская империя, поработившая на сотни лет народы Европы, Передней Азии и Северной Африки, пре- вращалась в паразитирующий организм, изживая себя. Движение гуннов из глубин степных равнин только ускорил конец Римской империи и открыло новую страницу истории европейских народов. Если говорить, о характере движения, то, по сути, кочевники начала нашей эры действовали в соответствии с традициями. Европейский вакуум, образовавшийся параллельно агонии Рима, притягивал к себе пассиона- *В сущности, Европейское средневековье — это эпоха феодализма /по марксистской периодизации — формация/, которая отделяет античность от начала индустриальной/капиталистической/эпохи. 120 риев, манил богатствами и требовал энергетических вливаний. В ходе Великого переселения народов, когда под давлением гуннов с Востока, сотни германских, славянских, иранских /аланы/ племен вторглись в пределы Западно- Римской империи, в Европе были посеяны семена феодализма. Одновременно, происходило образование новых государств, этнических структур, рождались культурные тенденции. Гунны, возглавляя в течение многих столетий восточную коалицию степных племён, оказали огромное влияние на судьбы народов восточных регионов, в особенности Китая, Средней Азии, Сасанид-ского Ирана и Северной Индии. Анализ многочисленных источников приводит к выводу о том, что на территории Казахстана и близлежащих степных регионов в I тыс. до н.э. развивался самобытный очаг степной культуры. По своим историко-культурным особенностям он отличался как от западного, так и от восточного культурных ареалов. Имеется значительное количество фактов, свидетельствующих, что исторические судьбы населения Казахстана, Западной Сибири, Средней Азии, Поволжья, Урала и Алтая, были в тесной взаимосвязи. Это был единый мир степных народов*. Историко-антропологические исследования говорят об ав-тохтонности населения Великой степи. Вместе с тем, образ жизни степного населения отличался от хозяйственно-культурных параметров племён эпохи бронзы /в особенности/ и ски-фо- сакского периода. С начала I тыс. н.э. идёт процесс усиления кочевничества. В составе стада, как и в эпоху энеолита, начали преобладать лошади. Но одновременно, идёт процесс укрепления и дальнейшее развитие в отдельных регионах земледелия и горной металлургии. «Дальнейшее развитие метал- *В силу различных факторов, и в первую очередь природных, система ведения хозяйства, уклад жизни, претерпевают определенные корректировки/например, в эпоху бронзы и т.д./. В целом для Великой степи и здесь характерна цикличность/чередование/. В каждом случае населению Вели- 121 лургии в Центральном Казахстане связано с историей племенных союзов гуннов, усуней, канпой, от которых сохранился мощный пласт высокой культуры в виде орудий труда, предметов вооружения и прекрасных образцов украшений из металлов и цветного камня», — пишет А.Х.Маргулан /167. — С. 14/. В целом для хозяйства эпохи гуннов характерна наметившаяся узкая специализация в масштабах степного хозяйственно-культурного комплекса, в структуре которого имело место кочевое скотоводство в степных районах, с доминирующей ролью коневодства, полукочевничество в северных и северо-восточных регионах, а также оседло- земледельческая — на юге. Тысячу лет, как рассказывали китайцам гунны, насчитывала их история. Составители «Шицзы» считали, что предками хуннов был потомок Дома Хяхэу-шы, по имени Шунь-вэй. «А племена /поколения/ Шань-жун, Хяньюнь и Хуньюй обитали ещё во времена государей Тхан и Юй. Первая династия -государь Яо — вступила на престол империи в 2357 г., вторая -в 2255 г. до н.э. /49. — Т. 1. — С.39/. Начало средних веков Великого степного пояса не делится на тюркскую и монгольскую, эти народы очень близки и являются соседями. Н.Я.Бичурин в своих комментариях сделал существенное дополнение: «Китайские историки заметили только, что Шунь Вэй, сын последнего государя из династии Хя, удалившийся в Монголию в 1764 г. до Р.Х., почитается основателем первой монгольской династии Хунну». Хунну, по азиатским историям Дом Могул-хана, царствовал в западной половине Монголии, орда его стояла под Хангаем /близ Орхона/ владения его простирались от Калгана к северу за Байкал, к западу от Тарбага-тайских гор. Дун-ху, по азиатским историкам Дом Татар-хана, господствовал в восточной Монголии…»/49. — Т. 1. — С.32/. кой степи приходилось как бы заново начинать освоение экологической ниши. Поэтому правы те исследователи, которые говорят о том, что IX-VIII вв. до н.э. можно считать начальным этапом распространения номадизма на территории Казахстана /15. — С. 45/. 122 С подсказки Н.Я.Бичурина мы переходим к восточным, в том числе казахским, источникам по рассматриваемой эпохе: «татрлар взора согысып, вбден ancipen, мезгы келгенде мцгол тайпалалары бвлтт вз ханзадаларынан К,ызыл Буга хан ба-ласы Кара ханды хан квтердг, — отмечает К.Халид. — Бул епген сод улы Огуз хан такка отырып, татар ханы Душун мен Ке-шулмен кещст, Тайынгун ханмен согысып, оны влт1рген. Бул. арада Душун хан enin, бар кауымы Огуз ханш карады. Кешул Kppf&ui, 63i тактан безт, татар хандыгы жойылып, Огуз хан татар-мо нголш бгрдей хан болды». /247. — С.221/. Все восточные источники дают подробное описание именно периоду Огуз-хана, чем мы и воспользуемся. «Огуз хан айналасындагы квп тайпаларды взте каратып, Иран, Туран патшасы Кашта-сыбты жещп, эскерг Ирак, Рамсом, араб жерлерте жетт1. Осыган дейт татар-моцгол тайпалары квшпел1 болып, тек 6ip жерд1 орталъщтуткан. Огуз хан кезтде шаЬарлрга квнщ бвлтт, Хами, Турфан, Яркент, Хотан, Сагун, КршкцршаЬар- лары салынып, моцголша «вубалъщ» — «алты tuahap» атаган… БалЬыны да Огуз хан салып, моцголша «Балык» deudi, б1рак гылыми хаттарда соцгы арпт «х» emin жгберген». Время царствования Огуз-хана в Великой степи, вероятно, относится к концу I тыс. до н.э. Несмотря на то, что основная канва событий, связанных с деятельностью Огуз-хана, и дух повествования больше соответствуют эпохе зарождения кочевничества /в той его форме, в которой оно изучается историками/, в эпическом цикле широко представлены древние мотивы /факт чудесного рождения, отцеубийство, походы Огуза в Иран, Сирию, Египет, Индию, Европу и т.д./. Вероятно, в цикл легенд об Огуз-хане вошли события, происходившие где-то в конце I тыс. до н.э. — в начале нашей эры, т.е. на стыке этих тыся- челетий. Наследованная Огуз-ханом страна имела границы, соответствующие границам государства легендарного Алаша-хана. «Летом он жил в горах Эрь-таге и Гер-таге, которые ныне зовутся Улуг-таг и Кичиг-таг, — пишет Абульгазы бахадур-хан об 123 отце Огуза Карахане, — а когда наступила зима, он проводил время в Кара-куме и на берегу Сыр. При Кара-хане подданные его сделались столь нечестивы, что между ними не было ни одного мусульманина» /6. — С. 18/. Сравнивая эти материалы с предшествующими, например, времён Алаша-хана /TV-Ill тыс. до н.э./, можно утверждать, что места основных летних и зимних пастбищ в течение нескольких тысячелетий оставались без изменений. Таким образом, меридиональное направление кочевания с древнейших времён было определяющим фактором формирования хозяйства, быта и образа населения Казахстана. Более реальные сюжеты из I тыс. до н.э. встречаются в повествованиях традиционных источников о династии Илхания /Жел-хан/: «Огыз хан дэулет1мен 116 жыл патшалыктан соц каза болган. Тарихта Огыз хан атыныцерекше аталуыныцвз1 осыдан болса керек, — — Орнына баласы Кун хан отырып, мунан соцтуысы Аи хан, оныцтуысы Жулдыз хан, соцынан Мецт хан/ибнАйхан/, одан Тещз хан/ибн Жулдыз хан/, оданЖелхан /ибн Кун хан/кезектест мираспен хан болыпты. Бул алтауы-нъщбил1г1осал болып, халыктыцвмгргтолкумен emmi. Акргры Жел хан кезтде моцгол мен татар бвлтд1». Вероятно, окончательное разделение тюрко-монгольских племён произошло при правлении вышеуказанного Жел-хана. Одновременно произошли процессы дальнейшего расселения алашских племен, часть которых оказалась в пограничных районах с Китаем. Судя по содержанию казахских преданий Жел-хан жил в последние века I тыс. до н.э. и приходится дедом известного Модэ-шанью: «117жътдар шамасы бурын Жел хан enin, улы Тау /Таг/’хан билшке келт, осы бетте будда дттц орталыгы таратылды. Содан Тибетте 6ip отхана салынып, ортальщетт брахмандар сонда турады. /Вероятно, речь идёт о ранней истории распространения буддизма в Средней и Центральной Азии -Ж. А./. Тау хан айналасына вскер салып, Шъщ шетте дейт барды. Бул уахытта Шъщ квп патшалъщка бвлтт, «уандъщ» аталатын жекеленген тайпалары моцгол- 124 дар fa жем болды. Eippem татарлар мен Шъщхалкь1 бipлece Toy xaHia карсы жоръщжасап керт edi, нвтиже шыкпады» *. К.Халид об этой неудаче китайцев пишет:«… esdepi кырг-ын жещл1ске ушырады» 1241. — С.227/. Это поражение стало причиною начала строительства Великой китайской стены: «Осыдан Шъщ халифы атакты кррган сокты. Татарлар да моцюлдан крркып Epmicmi тастап, Алтайдьщ 6ip ушына солтустт- шыгыстъщтубте дейт жеткен. Моцюлмен татар квбтесе шыгыс халыктарымен айналысып жатканда, Крйъщхан еулетг «турш» деген атпен Алтай тауларын жай- лайтын, б улар батыска, яти Фергана, Бухара, Хорасан у впа-яттарына шабуылдай бастады». При Тау-хане /Таумынь/ гунны полностью овладели Восточным Туркестаном /алты шаЬар/. Сам Тау-хан, по свидетельству шежире, жил в Кашгарии/Дора балык,-Гуа балык]. Таким образом, в скором времени границы государства вышли далеко за пределы Великой степи: «Тау ханныциел1г1 онгпустт Тибеттен emin УнЫстант дейт, батысы Сырдарияныц солтуст1г1 мен Арал тещз1, opi Орал тауына дейт, шыгысы UlbiHHbiifUJiezi болтн крргандарына шейт созылтн». На наш взгляд, некоторые древние образцы казахского фольклора позволяют выделить основные черты территории расселения алашских племён эпохи раннего железа. Весьма существенно, что самые ранние сведения относятся к эпохе гуннов. К категории наиболее ценного источника по этой теме мы относим эпическую поэму, «К,озы Кврпеш — Баян супу» известную у многих тюркоязычных народов. Упомянутые в ней топонимические ориентиры довольно четко очерчивают границы обитания кочевников Центральной Азии в древности. Сис- *Речь идёт о неудачном зимнем походе императора Гао ди в 200 г. до н.э., когда в горах Байдэн китайская армия была окружена гуннами и разгромлена. Китайский император откупился договором о мире и о родстве, что на языке дипломатии того времени означало установление даннических отношений. Гунны получили принцессу и богатые подарки: шёлковые ткани и вату, вино ирис, украшения. 125 тема кочевого хозяйства с присущими ей чередованием пастбищ и постоянными маршрутами, тысячелетиями не менялись. Поэтому та карта, которая была зафиксирована в эпической поэме, служила и в поздние времена. Обратимся к источнику: «…Су аягы К,урдымнан ара конып… дне бойы жаюлап Epmicmi ерлеп, Алатауды жатлап ар жснымен, 1ле басы К,упжат тагы барды, ¥дай квшт барады Сыр бойына, Аз юна Сыр бойына домыл алды… Са/ынып Сарыарканы кайта кешгт, Мазалы ел iuimde рахат кермей Кешед1 кьгсы-жазы домыл кермей, Б1раз eлi к.алады о ран ермей… К,ырьщкун ыстъщшвлге кайта квшт1, Бетпактъщсар даласы барып mycmi… Бетпакта бос камалып жата алсын ба, О дан квш.1 КаракецШут mycmi, Аргы tuemi Аягвз, Jlenci, Уржар, Ток,санмыщилайьщсонда жер бар… Жайлап-Kbicman Аягвз жатът калды. Каратау, Тарбагатай жерге келд1 Жвйтвбе, Катынсу квлге кeлдi… Аз журсе, квп журсе де аман-есен, Аяш Жетгсут ол да келд1… По содержанию поэмы можем предположить, что ранние события развёртывались в местностях Су аягы %урдым, Бал-талы и Батналы. Возможно, имеются в виду устья рек Тургая и Иргиза, образующие цепь значительных озер. В источниках XVTII в. эти озера известны как Аксакал Барбы. Этнографические материалы свидетельствуют о распространении понятия «Су ая1ы К,урдым» по отношению к этой территории: «Су аягы К,урдымнан гздеп келдШ», «Балталы — Батналы елден келдт, Бакалы — Балдыртнды квлден келдгм» и т.д. 126 Детальное описание территории содержится в разделе поэмы, где описывается маршрут Айбас-батыра посланного Козы Корпешем к своей невесте Баян сулу: Квктайменен батыр Айбас темен шапты, Мэнтн томам жолдыцоймен тапты. %ыздъщ берген белбеуг mycin калып, «К,ызбелбеу», «К,убажон» кря сапты. . . К,ыздъщ берген Meuisi mycin калып, «Мешзек» den may атын кря сапты. Жанындаш жаулыш mycin калып, «Абыралы», «Жалаулы» к,оя сапты. Жанындагы luidepi mycin калып, «ПИдерлг» деген взен содан капты. К,ыздъщ берген каркарасы mycin may атын кря сапты. Немало топонимических сведений содержат и другие разделы поэмы: Туйемойнак, Жылытау айдап барды, Крй мацырактан жьии&гсын epi алады. Apibi merni Сауыр мен Сайкан калып, Жылкьгны кря 6epin, жатып калды Едш-Жайъщ бойында жолдас болды, Eipm-6ipi em бай танымайды Сол ет байдыц жайлауы Т умен емк, Кшк атып ацетш жеген ем1с, Ереннщ усттдегг ceifdi deudi, %удайдьщкерсеткет жвнд1 deudi, Карабайдъщ жайлауы Тел1квлд1 Таким образом, в поэме «Козы корпеш — Баян сулу» через фольклорный текст чётко зафиксирована граница и территориальная целостность кочевого социума эпохи ранних кочевников. В ней присутствуют как сведения о хозяйственно-культурной системе, так и основные стратегические возвышенности Великой степи. Такие же топонимические экскурсы присут- 127 ствуют в наследии легендарного философа эпохи Золотой Орды — Асана Кайгы. Таким образом, в память кочевников внедряется понятие родной земли, Родины. Усиление восточных гуннов в III-II вв. до н.э. привело к формированию новой империи степных народов. Вероятно, хгот факт говорит о перемещении центра активности в эту эпоху и в дальнейшем на восточные окраины Великого степного пояса Евразии. Раньше эпицентром взрывов и миграции служили степи Центрального и Западного Казахстана. Объяснить это явление, не имея достаточных аргументов, чрезвычайно сложно. Гипотетически можно предположить два варианта развития активности восточных регионов. Возможно, в постскифское время многочисленные группировки степных племён Евразии обрели этнополитическую стабильность, определились с системой посезонного распределения пастбищ и водных источников /см. интерпретацию поэмы «Козы корпеш — Баян сулу»/ и состоялись как общество, этносоциальный организм со всем комплексом необходимых коммуникации и форм связей /народ Огуз-хана/. Тогда как на восточных окраинах Великой степи, особенно богатой горно-лесными ландшафтами Южной Сибири, Алтае и Монголии, в зоне номадизации обитали охотничьи племена. Переход их к кочевничеству сопровождался сложными территориальными процессами, усугубляли ситуацию повышение плотности населения в степном регионе. Другой источник, вероятно, заключается в близком соседстве одного из древних центров оседлости — Китая.

Оставить комментарий

Загрузка...