Картографическая реконструкция путей средних веков

Как показал анализ археологических, письменных и картографических источников, за длительный исторический период существования торгового сообщения в Восточном Прикаспии территорию полуострова Мангышлак покрыла целая сеть караванных дорог. Их функционирование на протяжении всей средневековой эпохи могло иметь либо спонтанный характер, либо постоянный. По результатам историко­археологического и картографического исследования впервые осуществляется попытка реконструкции путей сообщения с определением вероятного времени функционирования. Важным аспектом реконструкции является определение отправных пунктов путей сообщения, берущих начало на территории современного Узбекистана. Главной отправной точкой движения торговых караванов считается средневековый Ургенч. Исторически и археологически хорошо известна устюртская трасса, активно функционировавшая в 14 в. и обустроенная гостиннопридорожными дворами караван­сараями. Эта дорога отчетливо прослеживается на спутниковых снимках. Важным моментом просмотра спутниковой карты стало выявление двух четко определяемых дорог, берущих начало у укрепленного поселения Жезды. Одна из жездинских веток пролегает в южном направлении, соединяясь с основной магистралью 14 в. немного южнее караван­сарая Чурук. Следовательно, южный отрезок устюртской трассы периода Золотой Орды функционировал и в раннем средневековье. Очень вероятно, что именно по этой трасе прошел маршрут путешествия на Волгу религиозно­ дипломатической миссии Ахмеда ибн Фадлана в 921­922 гг. Снаряжение каравана было хорошо налажено, мы наняли проводника по имени Фалус из жителей Джурджании. Потом мы положилисъ на Аллаха могучего и великого, поручили ему наше предприятие и отправилисъ из Джурджании в понедельник по прошествии двух ночей [месяца] Зу­л­ка’да триста девятого года. Мы остановились в рибате, называемом Замджан, а это [и естъ] Врата тюрок. Потом на другой денъ мы отправилисъ и остановилисъ на остановке, называемой Джит. Нас настиг такой снег, что верблюды ступали в нем по колена. Поэтому мы оставалисъ на этой остановке два дня. Потом мы устремилисъ в страну тюрок, не сворачивая ни перед чем, и никто нам не встречался в степи [безлюдной] пустыне без единой горы. Итак, мы ехали по ней десятъ дней и встретили бедствия, трудности, сильный холод и беспрерывные снежные метели, при которых холод Хорезма был подсобен дням лета. Мы позабыли все, что с Потом, после этого, мы прибыли в одно место, где было огромное количество дров [дерева] «таг». Мы сделали остановку в нем. Караван развел огонъ, [люди] согрелись, сняли свои одежды и выставили их для просушки. Потом мы отправилисъ и не переставали ехатъ каждую ночъ от полуночи до времени снуска солнца или до полудня самой усиленной и самой напряженной ездой, какая толъко бывает. Потом мы делали остановку. Когда же мы проехали пятнадцать дней, мы прибыли к большой горе с множеством камней, на которой [были] источники, прорывается источник и в ямке вода. Когда мы пересекли ее [гору], мы выехали к [кочевому] племени тюрок, известных под названием гузов. (Книга Ахмеда Ибн­ Фадлана, 1956, с. 126). Пути сообщения Хорезма и полуострова Мангышлак проходили южнее борта впадины Барсакельмес. Здесь при анализе спутниковой карты прослеживается целая сеть старых дорог, часть из которых берет начало у юго­восточного чинка плато Устюрт со стороны Ургенча, а часть в районе восточного борта Сарыкамышской впадины. Последние, вероятнее всего, связанны с поселениями, расположенными по амударьинской протоке Дарьялык. В сторону пова Мангышлак отслежено две главные трассы, выходившие на спуски с устюртского чинка в местностях Каражар­Босага и Кызыладыр. На современной границе Казахстана и Каракалпакстана от колодца Ельтеджа южная ветка раздваивается: одна из дорог ведет к спуску Каражар­Босага, а другая к ущелью Кендирлы с одноименным колодцем через Карынжарыкские пески (к. Шолактам) и Кендирлы­Каясанское плато (к. Басгурлы) к удобной морской гавани Кендирлы. Со спуска Каражар­Босага путь проходил через колодцы Босага, Сайкудык, Бесокты, Сенек, Сумса, Бурлы, Беке, Борлыгун, Ащыбас, Кыштык к Тупкараганской бухте. С помощью карт 19 начала 20 гг. реконструируются два направления сообщения от колодцев Бесокты и Коккудык, расположенного восточнее пос. Сенек, в сторону Кендирлинской бухты, проходивших через северную оконечность впадины Каунды. Северная ветка путей, ведущих к спуску Кызыладыр, проходила через колодцы Терекурпа. Шолактам, Жанаша и Коктыкудык, где раздваивалась, проходя с двух сторон вдоль хребта строитъ, и мы для любви вас великого государя на том месте, где вы себе желаете, строитъ город прикажем, толъко б на том пристанище на обе стороны торговатъ вашим и нашим торговым людям поволъною торговлею безопасно, не боясь никого; и обо всем о том приказано от нас послу нашему изустно». 1677г. апреля 28. Грамота ц. Федора Алексеевича хивинскому хану Ануша­Мухаммед­ Бехадуру об исполнении им пожеланий, высказанных в царской грамоте предыдущего года и о сообщении дополнительных сведений о местоположении проектируемого города на Мангышлаке. «.. чтоб для свободного и безопасного послом и посланником и торговым людем пути построитъ на морском пристанище Мангишлаке город и людем в нем быть, и тебе б\\ Анавша хану писать к нам великому государю с послом своим имянно и чертеж прислатъ: то пристанище Мангишлак в чьем владенье и в каком разстоянии от нашей царского величества отчины Астрахани и иных наших царского величества понизовых городов, я какими людьми и сколь тот велик город надобно строить, и кольким человеком ратным людем в том городе жить, и какая нам великому государю, нашему царскому величеству, от того прибылъ будет, и дровяной лес и вода пресная в том месте естъ ли, и жилецким людем в том городе будучим нужи и тесноты от чего не будет ли». 1677 г. не ранее июля 3. Отрывок статейного списка русского посланника Василия Даудова, бывшего в Хиве и Бухаре в 1675 1677 гг. «…а лутчи де всех и ближе и податнее торговым людем с товары ездитъ на Караганскую пристанъ, толъко изволит великий государъ город построитъ на Караганской пристани на Сараташском бугре, а тот де бугор на берегу моря у бусного пристанища, и будет смирятца трухменцы и калмыки и торги де хивинские и бухарские и балховские и индейские будут на Караганской пристани болъшие…» Очень важное свидетельство об историческом названии бухты у Каракавакского каньона имеется в труде Г.С.Карелина по результатам экспедиции по восточному берегу Каспийского моря в 1832 г. «Оставя в лагере есаула Веденисова, отплыл я с 25 казаками на гребных судах для осмотра пристани Сарташа или Старого Мангъиилака. Глубина постепенно уменьшаласъ. Обогнув длинную косу Селинлы, пригребли мы на ветер, и подняв паруса, прибыли в Сарташ… Пристанъ Сарташ (Желтый Каменъ) получила наименование от небольшого Восточный Каратау и далее к узловой точке у родника Чепе (современный поселок Шетпе). Карта Д. Ливкина позволяет предположить, что между южной и северной ветками пути существовал переход по линии колодцев Сумса, Дармен­ата и Жанаша. От впадины Барсакельмес прослежена еще одна устюртская дорога в сторону западного чинка плато Устюрт через колодцы Бернияз, Ирдалы и Даусты на территории Мангистауской области. К сожалению, эта дорога обрывается в районе южной оконечности сора Кудайназар. Продолжение этой дороги имеется на карте Д. Ливкина, где она через колодец Танке, родники Ембет и Таурдырбулак (совр. Акбулак) выходит к юго­восточному берегу залива Мертвый Култук у восточной стороны горы Жаманайракты. Археологически это направление никак не изучено, т.к. определено только в процессе картографического анализа. Функционирование пристани в заливе Мертвый Култук вероятно только в периоды высокого стояния Каспия на отметках не менее 24 м, которые были свойственны второй половиной 13 14 вв. и второй половиной 17 первой половиной 19 вв. Трассы хазарского и хорезмийского периодов истории п­ова Мангышлак из­за схожести историко­географической ситуации определяются как единый магистральный комплекс. Наиболее точно обозначилась дорога от устюртского спуска Кызыладыр через колодцы Шолактам и Коктыкудык по юго­западному борту хребта Восточный Каратау (караван­сарай Агашты) к городищу Кызылкала. От Кызылкалы путь разделялся на две ветки: одна вела к заливу Кочак (городище Каракавак и караван­сарай Ажбаба), вторая переваливала Западнокаратауский хребет и через крепости Айгырлы и Тубежик приходила на берег Тупкараганской бухты (городище Коргантас). Важно заметить, что уже в это время могло функционировать морское сообщение Мангышлака с городами западного берега Каспия. Не исключается вероятность сообщения береговой крепости Сагындык 2 через крепость Айгырлы или колодец Шат с Кызылкалынским городищем. Возможно, что с Кызылкалой через крепость Биргарин и колодец Торты могла быть связана и бухта у мыса Мелового. Определение трасс второй половины 13­14 вв. осложнено немногочисленностью памятников поселенческого типа. Пока только известно, что одной из конечных точек караванных маршрутов была Тупкараганская бухта (городище Кетиккала), а одной из транзитных караван­сарай Маната. Некоторые подсказки дают остатки надгробных сооружений нескольких могильников, где встречены надгробия типа «сагана» и/или фундаменты мавзолеев из красного кирпича­плинфы либо сам кирпич. На западной оконечности современного кладбища у пос. Жармыш зафиксированы остатки фундамента четырехугольной постройки (мавзолея), сложенного из красного кирпича. При осмотре могильника Куркуреукты в 11 км восточнее пос. Жармыш на южной кромке пластового поднятия находится средневековый могильник, где имеют место несколько надгробий типа «сагана», а также встречаются обломки красного кирпича. Местоположение данного могильника в районе современной искусственной плотины для удержания воды двух пресных родников Восточно­каратауского хребта определялось при полевых исследованиях как вероятное место транзитной остановки караванов. Но детальный осмотр окрестностей не позволил определить иные древние материальные следы обживания данного места, за исключением участков земледельческого возделывания. На спутниковой карте хорошо заметны следы обширной поверхностной планировки, проведенной при формировании водосборника. Не исключено, что возможные культурные остатки эпохи средневековья могли быть уничтожены в результате современной хозяйственной деятельности. Юго­восточнее современного водоема заметны остатки некой большой четырех угольной постройки или ограды, а также небольших котлованов, которые не осматривались в ходе ранних полевых исследований и, возможно, являющихся перспективными с точки зрения археологии. Северо­западнее пос. Онды в районе заброшенного пионерского лагеря у небольшого казахского кладбища зафиксирован протяженный средневековый могильник. На карте Мангышлакского приставства 1872 г. в этом месте указан колодец Шан. В западной части могильника находится кургановидная насыпь, перекрывающая остатки основания четырехугольной постройки (мавзолея) из красного кирпича, сложенного на алебастровом растворе. На средневековом могильнике у караван­сарая Агашты среди комплекса надгробий типа «сагана» имеются остатки фундаментов двух небольших построек, сложенных их красного кирпича. В 500 м северо­западнее кладбища Демесин в 2 км на юго­запад от колодцев Коктыкудык выявлен небольшой средневековый могильник, состоящий из фундаментов двух квадратных построек 7×7 м и 6×6 м, с концентрацией вокруг них надгробных каменных выкладок в виде набросок, колец, площадок. С юго­востока и большому кургану примыкает 4 надгробных плиты типа бельтас. Общее число захоронений более 30. Здесь встречено несколько обломков красного кирпича. На кладбище Шолактам имеется большой могильник с надгробиями и остатками мавзолея 12­13 вв., а также остатки фундамента небольшой четырехугольной постройки (мавзолея?), сложенной из красного кирпича, среди кладок которого найден мелкий фрагмент кашиной поливной чаши золотоордынского периода. На юго­восточной оконечности кладбища Караман­ата находятся остатки фундамента небольшой четырехугольной постройки (мавзолея?), сложенной из красного кирпича. Мавзолей Коккумбет второй половины 14 в, расположенный в 5 км восточнее поселка Тущикудык, возводился с использованием красного кирпича и поливных плиток на кашиной основе. Наблюдения за историей формирования могильников 11 начала 13 вв. позволяет обоснованно говорить о том, что строительство надгробных сооружений с применением красного кирпича (плинфы) в основной массе характерно только для периода второй половины 13 14вв. Таким образом, немногочисленные могильники периода Золотой Орды, где использовался красный кирпич (изготовление кирпича и строительства из него требовало определенных гончарных и архитектурных навыков, не свойственных основной массе кочевого населения п­ова Мангышлак), могут располагаться в местах близости к точкам определенной концентрации оседлого населения, вероятно, обитавшего только в пределах трасс активного торгового сообщения. Не случайно, что эти могильники совпадают с реконструируемым восточно­каратауским участком направления торговых путей 10­13 вв. От родников Чепе (современный пос. Шетпе) караваны 14 в. должны были двигаться между хребтами Западного Каратау и Южного Актау в сторону Тупкараганской бухты с оптимальным направлением через колодцы Тоюкудык, Удюк и Тубежик. Отдельные могильники 14 в. маркируют и новые варианты торговых трасс. Одна из них могла проходить от устюртского спуска Каражар­Босага через колодец Беке и кладбище Караман­ата в сторону городища Кетиккала и Тупкараганской бухты. Другая дорога, не исключено, связывала Кетиккалу в зимнее время через полуостров Бузачи и мелководный залив Мертвый Култук и колодцы Тубежик, Кунансу, Туесу, Кошак, Тущикудык, Мастек, Кызан и Жидели с крупным золотоордынским городом Сарайджук (Сарайшик). Этот путь сообщения был известен в 19 и начале 20 вв. как зимняя дорога между Фортом Александровским и Гурьевым. Третья дорога, бесспорно, определяет сухопутные пути сообщения Кетиккалы через устюртский подъем Маната и караван­сарай Уали в северо­ восточном направлении. В конце 14 в., а может быть и раньше, появляется сообщение между бухтой у мыса Мелового и колодцем Беке через каньон Ушкую. В позднем средневековье наиболее актуальными становятся два направления: к заливу Кочак (пристань Мангышлак, она же Караган, Сарытас и Садеевская) и, вероятно, на северо­ западное побережье полуострова Бузачи (пристань Кабаклы, она же Назаровская). В 18 и 19 вв. главными направлениями путей сообщениями были тупкараганское и кендирлинское. Отдельно следует упомянуть о значении острова Кулалы, как важной морской перевалочной базы. Исторические свидетельства о том, что этот остров с … в. являлся местом зимовки русских рыбаков, в 18 в . базой повстанческих отрядов казака Степана Разина, в 19. здесь возникает русское поселение указывают на стратегическую значимость Кулалов на северо­восточном Каспии. Свидетельства о неоднократных находках здесь обломков красного и белого коралла, который не произрастает в Каспийском море, позволяют предположить, что вблизи острова проходили морские торговые пути более раннего времени. Это делает очень перспективным проведение здесь археологических исследований. Сообщение о находках белого коралла на острове Долгом так же позволяет включить его в сферу научных интересов исследователей.

Читайте также:  Мұқағали Мақатаев "ҚОЙШЫ БАЛА ӘКІТАЙ" өлеңі

Оставить комментарий