Казахское общество в 1920-е гг. -социально-экономическое состояние

Следует напомнить, что в имперский период территория современного Казахстана управлялась из нескольких региональных центров. В состав Западно-Сибирского (Степного) генерал-губернаторства с центром в Омске входили Акмолинская и Семипалатинская области, Оренбургского – Тургайская и Уральская, Туркестанского с центром в Ташкенте – Семиреченская и Сыр-Дарьинская. Букеевская орда подчинялась Астраханскому губернаторству. По данным Всероссийской переписи 1897 г., в крае насчитывалось 4971,8 тыс. жителей, в т.ч. казахов – 3399,5 тыс., русских и украинцев – 532,7 тыс., узбеков – 83,5 тыс., уйгуров и дунган – 56 тыс., татар – 55,4 тыс. В Туркестане насчитывалось около 1 млн. 900 тыс. казахов [1]. В 1920 г. в основном завершилась жесточайшая Гражданская война. Казахстан в августе 1920 г. получил статус советской автономии в составе РСФСР [2]. До 1936 г. Казахская республика входила на правах автономии в состав РСФСР. Собственно процесс «собирания земель» происходил уже после провозглашения КАССР. Так, в начале 1921 г. начались переговоры о входивших в состав Туркестана районах с преимущественно 225 № 1 (74) 2010 казахским населением. Семиреченская и Сыр-Дарьинская области Туркестанской АССР были включены в состав Казахстана после национально-государственного размежевания в Средней Азии в 1924 г. В начале 1925 г. столица республики была перенесена на юг — в г. Ак-Мечеть (до 1922 г. Перовск), вскоре переименованный в Кзыл-Орду. 6 апреля 1925 г. решением ВЦИК Оренбургская губерния была выделена из состава Казахстана. ВКАССР вошла также образованная из туркестанских и хорезмских каракалпаков автономная область, затем перешедшая в Узбекскую ССР на правах автономной республики. Территория КАССР к середине 1920-х гг. увеличилась почти на 700 тыс.кв.км (почти на треть) и стала второй по площади после РСФСР, население – на 1468724 чел. В КАССР проживали 57,1% из 3852 тыс. казахов, вне республики – около 4% (138 тыс.), в т.ч. в Нижне-Волжском крае, например, 49 тыс. (1%), в Сибири – 45 тыс., в Средне-Волжской области – 21 тыс. Родным казахский язык в Казахстане считали на 3,5 тыс., или на 0,1% больше этнических казахов [3]. Создание советов происходило одновременно с революцией в отношениях собственности, утверждением нового законодательства, формированием сети новых общественных звеньев, скреплявших граждан зарождающегося государства в единое целое. Для национально-государственных образований формирование новой системы управления должно было означать и одновременное искоренение неравных возможностей в доступе к власти на основе этноконфессиональной принадлежности. Разнообразные концепции федерализма и унитаризма, направления и практические мероприятия, сочетавшие относительно демократические и авторитарные методы решения этнонациональных проблем, испытывались в советском государстве на практике в чрезвычайных обстоятельствах демодернизации как следствия революционных катаклизмов, за короткий промежуток времени апробировались многие конкретные формы и способы преобразований в этой сфере. Становление советской социально-политической системы сопровождалось глубокой трансформацией форм и способов гражданской активности широких слоев общества. Прежние традиционные модели взаимодействия организованных структур управления (имперских и традиционных внутриэтнических) с различными социальными и демографическими группами населения были отвергнуты как негодные в политическом, идеологическом и культурно-ценностном смысле. Новая структура власти выстраивалась, одновременно формируя декларированные как абсолютно новые принципы социально- политической действительности. Центральное место в них отводилось «пробуждению» мощной народной инициативы и самодеятельности, которые должны были при поддержке и под управлением самой власти создать пространство социальной справедливости, неограниченных для «простого» человека возможностей участия во всех сферах общественной жизни – экономике, управлении, культуре и т.д. Социальный облик казахского общества в этих условиях определялся комплексом разнообразных обстоятельств – сохранением веками оправдавших себя форм самоорганизации и хозяйствования, развитием рыночной экономики при одновременной трансформации традиционных способов производственной практики, интенсивной интеграцией различных этносоциальных групп населения, постепенным формированием современной инфраструктуры, эволюцией политико-правовых характеристик и национального самосознания. В частности, в начале ХХ в. определенную роль в увеличении внешнего и внутреннего товарооборота, расширении товарообмена сыграла железная дорога Оренбург-Ташкент, построенная в 1901-1905 гг., связавшая Южный Урал, Казахстан и Среднюю Азию в единое экономическое пространство. Развитие железнодорожных средств сообщения изменило экономическую ситуацию и способствовало втягиванию края в региональный торговый рынок, развитию стационарных форм торговли (магазины, торговые дома, торговые представительства банков) и превратило населенные пункты Казахской степи в торгово-промышленные 226 Л.Н. Гумилев атындағы ЕҰУ Хабаршысы селения с транзитными функциями. Вместе с тем, неравномерность в расположении рельсовых путей оказала влияние на динамику экономического развития районов, как оказавшихся вне современных средств сообщения. Конечно, надо иметь в виду и разрушительные последствия событий 1914-1920 гг. для всех народов евразийского пространства. В социально-экономическом плане выделим практическое отсутствие капиталистических начал и связанных с ними культурных характеристик. Как подчеркивал в 1919 г. А. Байтурсынов, «у киргизов нет ни капитализма, ни классовой дифференциации; даже собственность у них не так резко разграничена, как у других народов: многие предметы потребления считаются у них общественным достоянием» [4]. Формирование самосознания как основы этничности у казахов определялось рядом факторов внутрикультурного свойства и объективными условиями развития народа. Динамика развития идентичности в XX в. постепенно ускорялась. Хотя уже в XVIII и особенно в XIX вв. вследствие все более активного втягивания региона в общероссийскую экономику, участия казахов в важнейших военно-политических событиях Российской империи, а также усложнения форм социальной организации, медленного, но неуклонного перехода от кочевых к полукочевым и оседлым формам жизнедеятельности, интенсивного общения казахской элиты и ссыльных представителей русской демократической интеллигенции и других обстоятельств казахский этнос обретал новое качество развития в рамках мирового сообщества. Это отразилось на социальной структуре населения. По данным переписи 1897 г. казахи составляли 82% населения Степи, но среди горожан их доля была минимальной – только 41 тыс. из 265,4 тыс., или 15,4%. Русское городское население достигало 50,8%. Лишь Туркестан, Аулие-Ата и Чимкент на юге возникли как национальные города. В изучаемый период численность фабрично-заводских рабочих в Степном крае (накануне Первой мировой войны) составляла около 50 тыс. чел., т.е. 1,2-1,4% населения. Уже весной и летом 1918 г. были национализированы крупнейшие предприятия республики: Риддерские рудники, Экибастузские копи и свинцово-цинковый завод, железные дороги, Иртышское и Аральское пароходства, рыбные, соляные и прочие промыслы, банки и казначейства, предприятия компании Зингер, кожевенные заводы, мельницы, хлебопекарни, типографии [5]. При этом значительная часть рабочих, активно привлекавшихся к экспроприации частной собственности, составляла переходный тип, не прошедший системную адаптацию в профессиональном и социально-культурном плане, а казахи в самой незначительной степени были вовлечены в машинное производство и урбанизацию. Подавляющее большинство населения республики составляли жители аулов и сел. Противоречивые качественные изменения в сельском хозяйстве и положении аграриев начала XX в. (развитие земледелия и оседания кочевников, рост значимости рыночных инструментов в производстве продукции, имущественное расслоение и др.) усугублялись тяжелейшими последствиями войны. Хотя кочевая культура господствовала, переход к оседлости уже осознавался как неизбежный. А.Н. Букейханов, к примеру, писал о трансформации казахского общества в начале XX века: «Казахи осели на землю, привычное, старое представление о них, как о вечно кочующем народе является простым анахронизмом и свидетельствует лишь о невежестве нашей бюрократии» [6]. Поголовье скота в целом за 1914-1922 гг. сократилось более чем на 10,5 млн. Огромный урон экономике и самой жизни народа нанес голод начала 1920-х гг. По мнению Т.И. Седельникова, в 1921 г. «бесхозяйственный пролетариат» составлял «не менее 10% киргиз, или около 500 тыс. Бесхозяйственных и батрацких семей в оседлых районах до 20 – 30%, иногда до 40% (в Лбищенском уезде)». По официальным данным, с 1920 по 1923 гг. количество крестьянских хозяйств в республике сократилось почти на треть, посевная площадь в 3 раза, валовой сбор зерна упал в 5 раз [7]. Модернизационные и демодернизационные процессы начала XX века, являя свои 227 № 1 (74) 2010 очевидные и неоднозначные последствия, все же мало изменили существо этнокультурных доминант. Социально-психологическая атмосфера и структура общества складывалась под сильным влиянием регионального (жузового) и родового принципов идентификации. Как подчеркивал Х. Досмухамедов (1883-1939), при кочевом образе жизни и родовом устройстве личность и род в казахском народе играли выдающуюся роль» [8]. Феодально-родовая община со строгой иерархией, экономической зависимостью между имущими слоями и беднотой, переплетавшимися со сложной системой родственных уз и предпочтений, устойчивый авторитет представителей аристократии и образованных людей, — все это пронизывало повседневную жизнь и мировосприятие казахского социума. Э. Шац правомерно подчеркивает значение колониальной экспансии России и политики царизма в ускорении формирования этнического самосознания и в усилении родоплеменной борьбы. В то же время все еще низкий уровень грамотности и огромные пространства, лишенные современных коммуникаций, тормозили консолидацию этнического сознания [9]. Социальная структура казахов менялась также с распространением образования. В начале XX в. в Восточном Казахстане, например, относительная численность грамотных среди городских жителей-казахов была в 3,6 раза выше, чем среди сельских, причем уровень грамотности всегда зависел от социального положения людей. В городах региона работали 15 мусульманских училищ при мечетях, в средних и высших учебных заведениях учились 60 чел. (в вузах – 2 чел.), в т.ч. 2 женщины [10]. Русско-туземные школы досоветского периода играли определенную роль в усилении общероссийского вектора социализации молодежи, которая при этом определенное время училась также в мектебе или у аульного муллы, к тому же эти школы далеко не отвечали потребностям в подготовке разнообразных специалистов. В 1905 г. в Тургайской области было 94 таких школы, в Семипалатинской – 27, Акмолинской – 145. Из 31 студента-казаха в 1890-1900 гг. 26 были выходцами из семей служащих российских административных органов края [11]. В 1911 г. на территории республики было 1475 школ с 81400 учащимися, почти исключительно в городах. В начальных школах казахов насчитывалось лишь 6100, в средних школах их не было. Выходили не более 10 газет, в т.ч на казахском языке 1-2. На весь огромный регион приходилось 2 тыс. км железных дорог, 98 больниц с 1660 койками, а из 196 врачей в ауле не было ни одного, 50% детского населения умирало из-за отсутствия должного медицинского обслуживания, «социальные болезни свили себе прочное гнездо в ауле». Голод, разруха, социальная деградация периода гражданской войны чрезвычайно затруднили ситуацию. В 1921/22 уч.г. посещаемость в школах республики составляла 30-40%, многие школы переводились с государственного бюджета на общественное содержание [12]. В целом общий уровень грамотности и социальной инфраструктуры, социального обеспечения населения были очень низкими, а нужда в кадрах со средним и высшим профессиональным образованием – крайне острой. По переписи 1920 г. из 3903000 лиц обоего пола в республике грамотных было 683700, в т.ч. от 14 и старше 40 лет [13]. Начавшееся создание полноценной системы образования было тесно увязано с идейно-политической «перекодировкой» программы, содержания обучения, принципов подготовки кадров для всех звеньев школы – от пунктов ликвидации безграмотности до вузов.

Читайте также:  Шекараларды сапасы мен тұрпаты бойынша бағалау

Оставить комментарий