Общественные отношения у кочевников (казак, киргиз и туркмен)

Нам остается теперь добавить ко всему сказанному несколько слов о социальном строе кочевников (казак, киргиз и туркмен), чтобы картина состояния Средней Азии накануне завоевания стала для нас более или менее полной. О социальном строе Туркмении в «Военно­статистическом сборнике», напечатанном в 1868 году, читаем: «Туркмены не имеют понятия о каких­либо правительственных учреждениях и не признают над собой никаких общественных властей. Аксакалы или кетхуды, то есть старшины, суть только представители своего племени, колена или рода: они пользуются некоторым почетом, но власть их в сущности ничтожна, в чем неоднократно могли убедиться и Россия и Персия во всех сношениях с туркменами. Дикая необузданность, грубое самоуправство и своеволие каждого туркмена сдерживаются только дэбом, то есть обычаями. Затем, главнейшею опорою общественного строя служит тесная связь, существующая в каждом роде, колене и племени, но между собою отдельные племена живут в непримиримой вражде».1 Если отбросить великодержавно­шовинистические разговоры автора насчет «дикой необузданности, грубого самоуправства и своеволия» туркменских племен, если, во­вторых, игнорировать всю его полицейскую установку на поиски какого­то «общественного строя», с «правительственными» (читай «полицейскими») учреждениями, то остается факт, что у туркмен преобладал родовой строй и общественные отношения регулировались обычаем. В полном согласии с этим, тот же источник свидетельствует, что «внутренняя торговля между туркменскими племенами весьма мало развита» и что «мануфактурная промышленность между туркменскими племенами, ограничивается домашним производством самых грубых изделий из хлопчатой бумаги, щелка и шерсти. Только добыча соли на Каспийском море, да добыча нефти на о Челекене достигали довольно солидных размеров, до 200 тысяч пудов в год первой, и до 130­150 тысяч пудов­ второй». На несколько более высокой ступени общественного развития стояли киргизы, а еще выше ­ их северные соседя, казаки. Сошлемся хотя бы на описание социального строя тех и; других ко времени завоевания страны Россией, которое дается у Радлова (Radloff) в его работе: «Aus Sibiren». Родовой строй казаков изображается им следующим образом: «Ядро для необходимой социальной группировки кочевников дает, как само собой понятно, естественная принадлежность к одной семье. Члены семьи, которые состоит в ближайшем родстве, тесно снизываются друг с другом в своих интересах общим нераздельный владением, которое является условием существования для мелких стад. К ним присоединяются отдельные отдаленные родственники и, благодаря другим отношениям, близко стоящие семьи, и таким образом образуется наименьшее социальное единство: аул (имя «аул» происходит от слова «огул», что собственно, означает: забор, загон).

Читайте также:  СҰЛТАНБЕК ҚОЖАНҰЛЫ ТУРАЛЫ

Этот аул зиму и лето остается вместе. Он состоит из 6­10 семей. Руководителем аула является старший член той семьи, которая наиболее многочисленна и богата. На зимовках объединяются несколько аулов в одну большую группу, так как на часто стада находятся не при ауле, окарауливание стад требует больше людей, и жестокое зимнее время с его лишениями, для больших обществ становится менее чувствительным. Так возникает родовая группа (die geschechtsabteilung) которая зимой живет вместе на общей стоянке, но летом рассыпается на большой территории, не теряя, однако, связи и принадлежности к одному объединению, чтобы быть в состояния при возможных нападениях энергично выступить против общего врага». Во главе такого родового объединения или рода стоял беи, глава рода, он же ­ судья. Феодалом его назвать еще нельзя. «Имеются бия, которым народ безусловно повинуется, которые завоевали себе это положение, благодаря своей справедливости и остроумию; другие удерживают за собой это положение только благодаря расширению семьи я богатства; некоторые в конечном итоге признаются только маленькой частью родовой группы и имеют мало сторонников». Бий, глава рода, может быть, имел уже некоторую тенденцию превратиться в феодала, князька, сила которого прежде всего в богатстве, но в общем он все же еще пока старший в роде, наиболее авторитетный. Следующей ступенью объединения была орда. «Из родов, опять же в прежние неспокойные времена, образовались новые человеческие конгломераты ­ племена, которые своей стороны, объединялись в орды (jus­сотни). Орды, как и племена и роды, представляли замкнутое целое, поскольку и когда они противостояли другим ордам, племенам и рода Орды защищали свою часть от других орд, также, как это делали племена и роды. Все они состоят, таким образом, как бы в страховом союзе для защиты общих интересов». Во главе орд стояли ханы или султаны, но власть их был более или менее велика только в годы опасности, когда приходилось вести войну против китайцев или русских, вообще ханское достоинство было не больше «как пустой титул, так как хан не имел никакой силы, чтобы подчинить своей воли своих подданных». Родовой строй у казаков, таким образом, еще преобладал, хотя элементы феодализма уже были налицо: уже имелись ханы уже Бии, возглавлявшие свои родовые объединения, имели некоторую тенденцию превратиться в маленьких князьков ­ феодалом. Что касается киргизов, то они не дошли в интересующий на период даже до того уровня, на котором стояли казаки. Правда, Радлов заявляет, что они «стояли на той же ступени цивилизации», что и их соседи—казаки. «В языке, в нравах, одежде, в обстановке жилища так же, как и в добывании средств существования и образа жизни, каракиргизы отличаются от казаков только в ничтожной степени». Однако, все же в развития своего общественного строя они стояли значительно ниже казаки Ханов, например, у них еще не было. Вместо них у кара­киргизов были манапы ­ что­то среднее между казахским бием и ханом.

Читайте также:  Мәдениеттің тұрпаттанулық суреттелуінің метатілі

«Деление на роды точно такое как у казаков­киргизов, на месте султанов у них были властители, выбранные из черного народа, которые назывались манапами. Манапы, как мы рассказывали, обладали почти деспотической властью над с ими подданными». Деспотизм монапов, их сила и влияние стоит выше, чем сила и влияние биев, но тем не менее это еще не ханы. Дополнением ко всей этой картине родового строя и одно временно объяснением того, почему казаки, будучи (в отлично от своих соседей киргизов, бывших в подчинении Кокандского ханства) самостоятельными, не образовали единого центрального государства, является справка О развитии у них ремесла торговли. А. Левшин, писавший о казаках и киргизах в конце 20­ х годов XIX века, свидетельствует, что «все рукоделия у них в младенчестве». Выделывание ручным способом кож, ткачества домашним способом грубых шерстяных материй, выделывание войлочных шапок, затем некоторая распространенность серебренного, медного и кузнечного ремесла, вот и все, что мог назвать Левшин. В связи с этим и внутренняя торговля была развита очень слабо. Она была еще меновой, почти без помощи денег. «У киргиз­казаков,­ говорит Левшин,­она еще находится в том первобытном виде, который имела у всех народов во время их младенчества. Короче сказать, она заключается не в продаже, или покупке, но в мене одной вещи на другую.»1 Правда, меновая торговля с Россией, по свидетельству того не автора, в XVLLI и начале XIX века достигла довольно внушительных размеров. По своей стоимости вывоз из казакской, степи в Россию в 1827 году, например, достигал 2 925 тысяч рублей, но этих предпосылок все же было далеко недостаточно для образования единого централизованного ханства, основывавшего свое единство на росте товарных связей между отдельными племенными и родовыми обвинениями.

Читайте также:  Адамдар арасындағы теңсіздіктің пайда болуы

Оставить комментарий