ПРЕЦЕДЕНТНОСТЬ КАК СОСТАВЛЯЮЩАЯ ФОНОВЫХ ЗНАНИЙ

В последнее время в лингвистической науке активизировался интерес к новому направлению – лингвокультурологии. «Лингвокультурология – новая филологическая дисциплина, которая изучает определенным образом отобранную и организованную совокупность духовных ценностей и опыта языковой личности данной национально-культурной общности, исследует «прежде всего, живые коммуникативные процессы и сквозь используемых в них языковых выражений с синхронно действующим менталитетом народа» (В.Н.Телия) и обеспечивает выполнение образовательных, воспитательных и интеллектуальных задач обучения» [1,182]. Объектом изучения лингвокультурологических исследований является не сама страна, 134 135 Л.Н. Гумилев атындағы ЕҰУ Хабаршысы № 1 (80) 2011 а фоновые знания ее жителей, представленные в их языковом сознании. Фоновые знания, связанные с религией, культурой, обычаями и бытом, поведенческие нормы делают носителя языка и культуры представителями именно данной культуры. Семантика слова не исчерпывается одним лишь лексическим понятием. Вокруг каждого слова, особенно частотного, имеющего переносные значения, складывается целый ореол всевозможных сведений, которые всплывают в памяти человека не сразу, а постепенно по ассоциации, как спонтанные, так и сознательно направляемые. Методическая концепция «культурной грамотности», «знания мира» получила распространение в последние десятилетия. «Культурная грамотность – это не только умение читать, правильно говорить, но и владеть неким знанием-концептом всей цивилизации и традиционно- национальными сведениями и оценками как символами, общими для всех образованных русских» [2, 132]. Это, прежде всего, знание типичных для говорящих на русском языке оценок, связанных с определенными названиями, именами героев литературы и фольклора. Закономерно, что культуры народов, населяющих землю, не похожи одна на другую. Это проявляется во взаимоотношениях людей, их образе жизни, гендерных условиях общества. Основной проблемой когнитивного направления современного языкознания является: • во-первых, рассмотрение методов и приемов толкования внутреннего смысла доязыковых образов в сознании; • во-вторых, выявление посредством языка систематизированной и проверенной информации в логико-позитивном и эстетическом знании. В связи с этим в мировой науке о языке когнитивное исследование языка и воссоздание картины мира, представленной с помощью языковых знаков в сознании, вылилось в одно из крупнейших направлений. В задачи когнитивной науки, считает Е.С.Кубрякова, «входит и описание/изучение систем представления знаний и процессов обработки и переработки информации, и одновременно исследование общих принципов организации когнитивных способностей человека в единый ментальный механизм, и установление их взаимосвязи и взаимодействия» [3, 8-9]. Таким образом, когнитивная система — это индивидуальный жизненный опыт человека, система знаний и умозаключений, отображающих его познавательный мир. Когнитивное направление казахстанской лингвистики получило свое развитие в исследованиях ученых, рассматривавших вопросы познания мира посредством смысла языковых символов (Э.Д. Сулейменова), выражения в языке этноментального мира человечества (Н.Ж. Жаркынбекова), выражения концептов в форме эмоций, гештальт-структур (К. Жаманбаева), типологии когнитивных моделей речевой деятельности (Г.Г. Гиздатов), национально-культурных компонентов в концептах (Ш. Елемесова) и др. Известно, что смысл отдельных высказываний и содержание текста складываются не только из суммы языковых значений составляющих его элементов. Приращение смысла происходит одновременно многими путями, чему способствуют разного рода знания: лингвистические и экстралингвистические, среди последних огромную роль играют фоновые знания. Фоновые знания — это знания участников общения о мире в целом (энциклопедические знания), о социоэтнокультурной среде, в которой происходит общение, о принятых в ней конвенциях и принципах поведения и разговора, о данной обстановке. Они занимают важное место в конструировании и извлечении смысла из текстов самых различных, различных как по тематике, так и по функционально-стилевой принадлежности. Тексты, наиболее живо реагирующие на новейшие изменения в языке, отражающие в себе без преувеличения все современные тенденции его структурного и культурноисторического развития — это тексты, принадлежащие к сфере массовой коммуникации. Изучение языка как отражения системы культурных ценностей, обусловивших принятые в конкретном обществе модели поведения, указывает на рост внимания отечественных и зарубежных ученых к вопросам, связанным с влиянием на межкультурную коммуникацию культуро- ориентированных факторов. Построение типологии культур, основанной на систематизации факторов, предопределяющих национально-специфический стиль общения, признается одним из недостаточно изученных, но весьма актуальных и перспективных направлений современных исследований. Язык выступает как предпосылка и универсальная форма, оболочка остальных форм общественного сознания; он лежит в основе всего. Религия – исторически первый источник, из которого развилось все последующее содержание общественного сознания. Несмотря на наднациональный характер большинства религий (в частности, мусульманства), в рамках любой культуры складываются специфические элементы данной религии, за которыми закрепляется специфичная для данной культуры лексика. Установление ее соответствий в других языках создает наибольшие трудности. Очевидной является сегодня тенденция к возрождению традиционных ценностей. Так, в казахской культуре наметилась тенденция к некоторому возрождению религиозной жизни, следствием которого явился бурный рост паломничества и туризма в религиозных центрах, сформировалась тенденция к возрождению мусульманской религиозной лексики. В казахстанских высших учебных заведениях учатся представители разных народов, исповедующие разные религии, обладающие специфическими представлениями о быте, обычаях и культуре в целом, что сформировало их ощутимо отличный от казахов менталитет. Фоновые знания у таких понятий, как «женщина», «мать», «жена» у представителей мусульманской и православной религии существенно разные, отличны они и у представителей буддийской и индуистской религии. То, что является для одной национальной личности основополагающей ценностью жизни, может и не быть таковой для другой национальной личности. Фоновые знания «прошли проверку временем», отстоят от настоящего на некоторый (больший или меньший) временной отрезок. Любая информация сохраняется в человеческом сознании в виде фреймов, представленных в сознании в виде лексических значений предмета или явления на основе энциклопедических и этнолингвистических знаний субъекта о нем. Система событий и ситуаций, скапливающихся вокруг ветвей фрейма, образует сценарий, который строится из сюжетов, отображающих фоновые знания коммуникантов. Стереотипу свойственна устойчивость, которая проявляется в том, что важнейшие ситуации окружающей действительности, часто повторяясь в сознании, автоматически превращаются в понятийный навык. Стереотип — это шаблон действий и поведения, основанный на многократном повторении представлений о мире. Например, выражение босаға аттау, которое переводится как переступать порог, вызывает в сознании носителей казахского языка ситуацию, когда в дом приводят невесту, а выражение түн ұйқысын төрт бөлу дословно переводится как четырежды прерывать ночной сон и автоматически связывается с уходом матери за ребенком. Выражение ақ жаулық (букв.: белый платок) имеет значение женщина, жена. Схема — представление в одной структуре информации, собранной с помощью внешних сигналов и внутренних ощущений в когнитивном сознании. Например, в казахском познании мы наблюдаем проявление схематической структуры концепта «женщина» в микроконцепте «красота»: ай десе ауызы бар, күн десе көзі бар (букв. рот, как луна, глаза, как солнце); адамнан асқан сұлу (необычайно, сверхъестественно красивая); қараса жан тоймас (букв. красивая – не наглядеться); атқан таңдай (словно утренняя заря). Любопытно, что сравнение с березой для русских девушек – комплимент, потому что это дерево в языковом сознании говорящих на русском языке – символ чистоты, красоты, стройности, в то время как в казахской культуре такое сравнение не несет в себе никакой смысловой нагрузки. Иностранцу, изучающему русский язык, важно иметь для общения, для правильной ориентации в инокультурной среде минимум сведений о культуре данного народа и иметь представление об оценочном фоне этих сведений. Сюда могут быть отнесены перечень писателей и поэтов, композиторов, художников, даты и названия общезначимых событий в жизни страны, исторических лиц, сыгравших большую роль в истории государства, имен героев литературных произведений и героев устного народного творчества. Например, Первая и Вторая Отечественные войны, Великая Октябрьская революция, перестройка и т.д.; А.С. Пушкин, его поэма «Евгений Онегин», опера П.Чайковского «Евгений Онегин»; Евгений Онегин – лишний человек, Татьяна Ларина – нравственный идеал русской женщины; Л.Н. Толстой, «Война и мир» и основные герои этого произведения и образы- символы, стоящие за ними; «Слово о полку Игореве» и опера «Князь Игорь» А. Бородина; Ф.М. Достоевский, «Идиот» и другие романы, роль писателя в мировой литературе и т.д. Для носителей русского языка у Иванушки-дурачка свой образ-символ младшего сына, невезучесть которого оборачивается удачей; у Бабы Яги и Кощея Бессмертного – образы-символы злых, коварных существ, которых в конце концов будут побеждены; Василиса Прекрасная — 136 137 Л.Н. Гумилев атындағы ЕҰУ Хабаршысы № 1 (80) 2011 красавица, труженица и умница; Илья Муромец – русский богатырь и т.д. Ярослав Мудрый, Иван Грозный, Петр Первый, Екатерина Вторая, В.Ленин, И. Сталин, М. Горбачев и др. – символы целых эпох в истории России. Это типичные для русских символы-оценки. Широко известен герой казахского устного народного творчества Алдар Косе – символ народной мудрости, находчивости и справедливости. Жиренше, в отличие от Алдара Косе символ более мудрого, рассудительного народного героя. Общение с представителями ещё одной культуры, кроме русской или казахской, требует формирования регионального компонента в лингвистическом образовании студентов- иностранцев, требует изучения черт регионального менталитета. В число основных черт регионального компонента входят прецедентные тексты. Прецедентный текст хорошо известен всем носителям того или иного языка, поскольку они знают о его существовании и имеют некое общее представление о нем, которое делает все апелляции к прецедентному тексту прозрачными, понятными и коннотативно окрашенными. Апелляции к прецедентному тексту могут и не быть частотными, но они обязательно понятны собеседнику без дополнительной расшифровки и комментариев. К тому же прецедентный текст обладает императивностью (на его основе можно моделировать последующие тексты). Прецедентные тексты, по мнению Н.Д. Бурвиковой и В.Г. Костомарова, составляют костяк фоновых знаний человека. Они десятилетиями служат основой обучения, аккультурации ребенка, при их помощи ребенок сначала устно, а потом письменно обучается родному языку. Прецедентные тексты закрепляются в сознании своими логоэпистемами и в то же время закрепляют логоэпистемы как «вещь в себе» с определенным значением [4, 44]. В 1994 году В.Г. Костомаров и Н.Д. Бурвикова писали, что существует некоторый механизм удобного свертывания и хранения прецедентных текстов в виде отдельного слова, словосочетания или фразы [4, 73]. Уже тогда они заметили, что за каждым крылатым словом (высказыванием), если проследить их происхождение, обнаруживается текст или ситуация. Прецедентное высказывание анафорично по отношению к породившему его тексту, если оно связано с эти текстом структурно, и дейктично по отношению к ситуации, в контексте которой оно в первый раз возникло. Прецедентное высказывание может быть связано с исходным текстом только по смыслу, структурно, будучи автосемантичным [4, с.73]. Прецедентное высказывание, в структуре исходного текста являясь: 1) заголовком (названием); 2) инициальным предложением фрагмента, абзаца, текста; 3) конечным предложением текста, аккумулирует семантику этого текста, свертываясь до соответствующей сильной позиции [4, с.73]. Этот процесс свертывания авторы назвали текстовой редукцией. Исследователи приводят такие примеры: «Да, были люди в наше время» (Этапное предложение стихотворения); «И я там был, мед-пиво пил» (Конец сказок); «Карету мне, карету!» (Конец монолога); «Народ безмолвствует» (Конец трагедии); «Как ныне сбирается…» (Начало стихотворения); «Скажи-ка, дядя …» (Начало стихотворения); «Аи, Моська, знать, сильна» (Конец басни); «Что станет говорить княгиня Марья Алексеевна?» (Конец трагедии). В.Г. Костомаров и Н.Д. Бурвикова указывали также на то, что кроме присутствия в сильной позиции, прецедентное высказывание должно быть самодостаточным для понимания, автосемантичным. Отражая общественные истины, подобные универсальные высказывания легко изымаются из контекста и прекрасно существуют и без него: «Чем меньше женщину мы любим, (тем легче нравимся мы ей)» (А.С. Пушкин); «Что за комиссия, создатель (быть взрослой дочери отцом!)» (А.С. Грибоедов) (там же). Тогда же ученые обратили внимание и на то, что за прецедентной фразой стоит смысл, который не всегда выводится из суммы смыслов составляющих ее слов. В своих последних исследованиях В.Г. Костомаров и Н.Д. Бурвикова уже говорят не о текстовой редукции, а о логоэпистеме. Именно логоэпистема материально может быть повтором заглавия текста, его первой или последней фразой, каким-то ключевым словом из текста. Обязательным условием существования логоэпистемы ученые считают сохранение связи с породившим ее текстом [5, 33]. Необходимым условием перехода обычного выражения в прецедентный текст следует считать получение этим выражением иносказательного смысла. Пополнение фонда прецедентных текстов за счёт переосмысления отдельных факторов и наблюдений – частое явление, так как список прецедентных текстов каждого отдельного языка, безусловно, является открытым (он всегда может пополниться фразами, вышедшими в широкий народный обиход из какого-либо художественного произведения, узкопрофессионального жаргона или из другого языка). Путь превращения некоторой идеи, обобщающей отдельные частные случаи, в прецедентный текст лежит через метафорическое переосмысление. Исходя из того, что каждый прецедентный текст, независимо от происхождения, является сложным знаком, реферирующим определённую ситуацию, отметим его способность конденсации смысла. За каждым прецедентным текстом стоит своя уникальная система ассоциаций, вызываемых им в сознании носителей языка. В структуре концепта прецедентного текста могут быть выделены внутритекстовые (названия, отдельные отрывки, имена персонажей) и внетекстовые (время и ситуация создания, отношение к тексту со стороны социальных институтов) аспекты прецедентности [6, 49]. Прецедентность не является прерогативой художественных, публицистических или мифологических текстов. Любой текст может приобрести статус прецедентного при наличии благоприятствующих тому особенностей жизненной идеологии языкового коллектива [6, 49]. Прецедентные тексты всегда включены в идеологический контекст эпохи и в этом смысле они тесно связаны с феноменом жизненной идеологии, определяемой как вся совокупность жизненных переживаний и непосредственно связанных с ними жизненных выражений. Именно жизненная идеология вовлекает произведение в конкретную социальную ситуацию. Произведение связывается со всем содержанием сознания воспринимающих, интерпретируется в духе данного содержания и времени, освещается им по-иному. Прецедентные тексты являются заместителями тех масс мыслей, из которых они возникли и которые вокруг них группировались. «Человек, сознательно располагающий значительным количеством поэтических образов, располагающий ими так, что они свободно приходят ему на ум, тем самым будет иметь в своём распоряжении огромные мысленные массы» [7,78]. Констатируя большое значение подобных поэтических образов, А.А. Потебня отмечает, что они являются представителями тысяч отдельных мыслей. Данное качество, «сгущение мысли», сближает прецедентные тексты с текстами информатики, которая занимается «сжатием, переработкой» так называемых первичных исходных текстов и созданием на этой основе так называемых вторичных текстов. Безусловно, что пословицы обладают ситуационно обусловленным значением. Однако в сборниках, где изречения отделены от конкретных ситуаций, они представляются независимыми текстами, выражающими абсолютные истины [7,55]. Прецедентный текст может включать в себя помимо вербального компонента изображение или видеоряд [7, 28]. Различные реминисценции (реминисценция – смутное воспоминание), в виде которых прецедентные тексты функционируют в дискурсе, являются ассоциативными стимулами, оживляющими в сознании носителей языка концепты прецедентных текстов [7, 36]. Прецедентный текст, хранящий фоновые знания, связанные с прошлым культурным опытом языковой личности и языкового коллектива, является единицей когнитивно-рационального уровня, включающего в себя слой «обыденного и практического сознания» и «слой традиционного сознания» [8, 7], и используется для усиления воздействия на человека, воспринимающего текст, построенный с использованием прецедентного текста. Фоновые знания лежат в основе адекватного восприятия и понимания фраз с прецедентными текстами. Специфика фраз, имеющих фоновый уровень, заключается в их многоуровневости, неоднозначности. В этом плане известная неопределённость фоновых знаний придаёт общению характер решения многофакторной социальной задачи. Поэтому владение фоновыми знаниями формирует социальную зрелость участника общения, читателя. Умение оперировать фоновыми знаниями – передавать их в случае необходимости в своём высказывании и расшифровывать их в чужой речи – является показателем культуры общения.

Читайте также:  Араб новеллистикасындағы әйел мен бала тақырыбы

Оставить комментарий