Развитие военного дела древних кочевых племен

Изменения климата, повлекшие за собой интенсивное перераспределение пастбищных угодий, переход к более подвижному образу жизни привели к учащению военных столкновений между кочевыми племенами и вытеснению части степняков. С IX века до н.э. в Причерноморье появляются конные отряды, совершавшие набеги на города и государства Закавказья и Передней Азии. В письменных источниках они получили название «киммерийцы», однако И.М. Дьяконов убедительно доказал, что это не этноним, а название подвижного конного отряда – «гиммири» [1, с. 90-100]. В надписи Ашшурбанипала из храма Иштар в столице Ассирии Ниневии киммерийский правитель Тугдамме назван «царем саков». Э.А. Грантовский в связи с этим считал, что общим самоназванием всех кочевников степной Евразии был этноним «сака» или «шака» [2, с. 84]. Эти данные подтверждаются и другими источниками. Так, в аккадской версии бехустинской надписи, народ, названный в древнеперсидской и эламской версиях этого памятника саками, именуется «гиммирай», т.е. киммирийцами [3, с. 59]. В то же время ряд исследователей считает, что общее самоназвание было только у киммерийцев и среднеазиатских саков, исключая из этого ряда скифов Северного Причерноморья. Так, Д.С. Раевский, считал что этноним «сака» объединял лишь выходцев из Центральной Азии [4, с. 143]. Б.И. Вайнберг считает, что кочевниками, нападавшими в VII в. до н.э. на территории Северного Ирана были не причерноморские скифы, а саки низовьев Сырдарьи. Осуществлявших поход не только в восточные пределы Мидии, но и проникавшие на ее территорию вплоть до западных ее пределов [5, с. 36-38]. Вместе с тем, нет никаких оснований отвергать наличие общего названия «сака» для всех кочевников вообще. Так, в древнеперсидских надписях причерноморских скифов называют «сака парадарайа», т.е. «саки, которые за морем». Вполне вероятно, что этот этноним существовал как более узкий – для обозначения саков Центральной Азии и более широкий – для обозначения всех кочевников степной полосы Евразии. Однозначно установленным можно считать тот факт, что т.н. «киммерийцы» были не особым этносом, а лишь группой кочевников причерноморского или центральноазиатского происхождения. Этот тезис подтверждается также тем фактом, что собственно «киммерийских» археологических памятников почти нет, большая часть захоронений, приписываемых им, являются впускными в курганы более раннего времени [6, с. 109-110]. Скорее всего, так называемые «киммерийцы» — это передовые отряды более крупных масс кочевников, передвигавшихся на Запад с территории Казахстана. В VIII в. до н.э. они осели в Причерноморье и стали известны под именем скифов. Самоназвание их было «шкуда» или «ишкуза» [7, с. 143]. Основное отличие киммерийцев и скифов было в том, что первые, скорее всего, представляли собой военное сообщество, вольницу, состоявшую из маргинальных элементов кочевого общества, а вторые – этнос, нормальный социальный организм, завершивший свое формирование на территории Северного Причерноморья. Первые проникновения киммерийских отрядов Закавказья относятся к 30-м годам VIII в.до н.э. , когда они фиксируются в Восточных районах Малой Азии. В 20-х годах VIII в.до н.э., нанеся тяжелое поражение царю Урарту Русе 1, они начали систематическое разорение этой страны. В 705 году до н.э. в битве с киммерийцами погиб ассирийский царь Саргон. В то же время конные отряды степняков разгромили Фригию – государство в северо-западной части Малой Азии и в 70-х годах VII в.до н.э. заняли ее территорию. Причиной успехов немногочисленных киммерийских отрядов была совершенно новая для Передней Азии тактика – массовая конная атака с обстрелом противника из луков. Государства, которые не могли противопоставить этой тактике эффективные контрмеры, были быстро разбиты. Урартские войска, состоявшие из пехоты, вооруженной короткими прямыми бронзовыми мечами и колесничих с луками не смогли противостоять степнякам, но хорошо укрепленные крепости киммерийцы взять не смогли. Столица же Фригии, Гордий, не имевший фортификационных сооружений, был ими захвачен. Успешное противостояние Лидии можно объяснить тем, что основой войска там была не пехота, а вооруженная длинными копьями конница — новшество, заимствованная у тех же степняков. Ассирия также вводит в своей армии отряды кавалеристов и железное оружие, что сказалось на успехах Ассирийцев в борьбе с киммерийцами. В VII в.до н.э. киммерийское объединение, возникшее в результате опустошительных, но бессистемных набегов, начинает распадаться. Причиной этого стало отсутствие прочной социальной базы. Как мы уже говорили, киммерийцы были скифской вольницей, сообществом, живущим за счет военной добычи и на завоеванных территориях они начали быстро ассимилироваться. Уже в VII в. до н.э. отдельные отряды киммерийцев поступают на службу Урартскому царю, а в 70-х годах VII в.до н.э. вожди основных киммерийских отрядов вступают в соглашение с Ассирией. В это же время в источниках появляются упоминания о «киммерийском полке» в составе Ассирийской армии. В 50-х годах VII в. до н.э. киммерийцы были разгромлены скифами и перестали существовать как самостоятельная политическая сила. Проникновение собственно скифов или ишкузов в Закавказье и Переднюю Азию принципиально отличалось от набегов киммерийцев. Пройдя через территорию современного Дагестана, скифы обосновались в междуречье Куры и Аракса вместе с семьями и скотом и основали здесь так называемое «Скифское» царство, включив в свой состав значительные группы местного скотоводческого населения. В 633 г. до н.э. скифы вторгаются на территорию, подвластные Ассирии – Сирию и Палестину, достигает границ Египта. Геродот рассказывает, что когда «они достигли Сирийской Палестины, Псаметтих, царь Египта, встретив их, дарами и мольбами убедил далее не продвигаться». Овладев обширной территорией кочевники обложили все население тяжелыми податями. «В течение 28 лет скифы властвовали над Азией, и за это время они, преисполненные наглости и презрения, все опустошили. Ибо, кроме того, что они с каждого взимали дань, которую налагали на всех, они еще, объезжая страну, грабили у всех то, чем каждый владел», отмечал Геродот [8, с. 82]. Лишь в 625 г.до н.э. Киаксару удалось разгромить скифов и восстановить Мидийское царство. Победа была одержана благодаря реформе армии, разделению войск на стратегические и тактические единицы и соединения без учета племенных связей, упорядочению деления войска по родам оружия [9, с. 283]. Походы киммерийцев и скифов на рубеже бронзового и железного веков в Переднюю Азию сыграли огромную роль в развитии военного дела кочевников. Впервые столкнувшись с крупными военными державами того времени, кочевники совершенствовали тактику, улучшали вооружение, впервые стали применять защитные доспехи, развивали средства дистанционного боя. Все эти новшества были принесены ими на родину, в степи Центральной Азии и Юго-Восточной Европы, где развитие военного дела в VIII-V вв. до н.э. идет бурными темпами. В свою очередь, древневосточные государства после столкновений с кочевниками перенимают у них тактику конно-стрелковой атаки, вводят кавалеристов- копейщиков, заимствуют средства вооружения. Так, урартский город Тейшебаини был захвачен и сожжен мидийцами, вооруженными стрелами скифского типа – с граненными бронзовыми втульчатыми наконечниками [9, с. 115-116, 149]. Этот тип стрел в VII в. до н.э. быстро распространился среди народов древности. Победы Ассирии во многом достигались благодаря широкому использованию заимствованной у кочевников конницы, главным оружием армии Персии был заимствованный у скифов лук [9, с. 287]. Можно сказать, что походы кочевников в страны Древнего Востока послужили катализатором для развития военного дела в этом регионе и в значительной мере повлияли на создание первых мировых империй — Ассирийской, Вавилонской, Ахеменидской. Сходные события и процессы происходили и на восточной окраине степной зоны Евразии. Миграции племен, переходивших к кочевому скотоводству, затронули не только Переднюю Азию, но и Дальний Восток. Китайские письменные источники называют своих северных соседей рубежа 2 и 1 тысячелетия до н.э. цянами, «во множестве разводящими лошадей», жунами и др. [10, с. 50]. Кроме того, в этот же период известны предки хунну – хяньюй [11, с. 39]. Собирательное название всех этих кочевых объединений — ху, т.е. «варвары». Социальные и экономические процессы, протекавшие в обществе, переходившем к номадизму, не отличались на западе и на востоке степного пояса, поэтому на рубеже тысячелетий кочевники начинают вторжения в древнекитайские государства. Различая дистанционное оружие и оружие ближнего боя, китайцы отмечали, что у кочевников «длинное оружие…есть лук со стрелами, короткое оружие сабля и копье» [11, с. 40]. Говоря о сабле, источники имеют виду боевые ножи «каракукского» типа длиной до 50 см., имеющие вытянутую S-видную форму, предназначенную для рубки и укола [12, с. 13]. Ряд авторов считали, что именно для защиты от этих ножей в Северном Китае начали изготовляться бронзовые шлемы [13, с. 47]. Ценой огромных усилий китайцам удалось отразить нашествия своих северных соседей, Конфуций говорил, что если бы не это, то «нам, пожалуй, пришлось бы ходить непричесанными, застегивать одежду налево и испытывать иноплеменное господство» [14 с. 120]. В то же время, обе стороны в результате войн в значительной мере развили военное дело. Так, князь Ву-лин «ввел в своих владениях одеяние кочевых ху, и начал обучать своих подданных конному стрелянию из лука» [11, с. 45]. Китайцами были заимствованы у степняков длинные боевые ножи «карасукского» типа, кинжалы-акинаки [12, с. 14,23]. Учеными высказывается вполне обоснованное мнение, что боевые колесницы также были заимствованы древними китайцами именно у северных соседей [13, с. 16-17]. О захвате колесниц в качестве трофеев во время походов против жунов свидетельствуют многие источники. Так, на ритуальных бронзовых сосудах чжоуской эпохи есть сведения о захвате у степняков от 5 до 100 колесниц за одно сражение [13, с. 14-15]. Позднее изменения коснулись всей военной системы Древнего Китая, что было отмечено Р. Груссе: «Китайцы царств Цзинь и Чао смогли трансформировать тяжелую обозную армию в мобильную кавалерию», что повлекло за собой изменение и военной одежды и снаряжения. «Платья архаической эпохи были заменены штанами, позаимствованными у кочевников, и китайские воины позаимствовали у последних также шапки с хохолками «три хвоста», поясные пряжки» [14, с. 38]. В свою очередь, кочевники переняли у китайцев особый способ стрельбы из лука, когда захват и натягивание тетивы производилось сгибом большого пальца, придерживаемого за ноготь первыми двумя фалангами указательного пальца. При этом использовалось специальное кольцо, предохраняющее верхнюю часть сгиба большого пальца. Этот способ, наиболее эффективный при стрельбе, быстро распространился среди кочевников, стал самым популярным не только в степной зоне, но и в Европе, получив название «монгольского» [12, с. 76]. Значительное развитие у степняков получило и фортификационное дело. Так, строительством крепостей по китайскому образцу занимались икюйские жуны, имевшие в VI в. До н.э. до 25 укрепленных поселений [11, с. 44]. Таким образом, в данный период на территории степного пояса Евразии происходят глобальные по своей значимости исторические процессы, оказавшие существенное влияние на дальнейшее развитие всего евразийского континента. Разумеется, бурные события этого времени сопровождались постоянными военными конфликтами. Война и военное дело становятся одной из основных сфер жизнедеятельности древних обществ. По сути, вся древняя история является историей военной, а любая общность или объединение представляли собой, в первую очередь, военную организацию, формировавшуюся на ранних этапах на основе родоплеменных, а затем – политических принципов. В силу своей специфики, военное дело в большей степени, чем какая-либо другая сфера деятельности, было направлено на взаимодействие с внешним миром. На огромных пространствах степной и лесостепной Евразии военное дело конкретных обществ развивается параллельно, по одинаковым или сходным схемам, как реакция на совершенствование вооружения и военного искусства реальных и потенциальных противников. В целом, период перехода населения евразийских степей к номадизму стал переломным в генезисе военного дела. Во-первых, социально-экономические, демографические и политико-потестарные процессы приводят к зарождению государственных образований. Необходимость регулирования сложнейших отношений между кочевыми общинами, между кочевниками, полуоседлым и оседлым населением, между социальными группами привела к возникновению надобщинного института-государства, одной из основных функций которого была защита от врагов. Таким образом, организация военного дела становится заботой особого социального института. Во-вторых, столкновения с государствами древнего Востока привели к знакомству кочевников с богатым опытом фортификационного искусства, с новыми видами вооружения, привели к бурному развитию защитного вооружения. В-третьих, сам быт кочевой жизни в сочетании с частыми облавными охотами формировали особый военный дух, превращая в боевую конницу все лично свободное мужское население. В-четвертых, увеличение специализации кочевого хозяйства вело к росту торговли между преимущественно скотоводческими регионами и их оседлыми соседями. Следствием этого стало постоянное стремление кочевых объединений контролировать основные торговые маршруты и ремесленно-земледельческие оазисы, обеспечиваемое преимущественно военными методами. В это время организация военного дела и сама война стали регулярными и важнейшими функциями общественной жизни, во многом определяя направление социально-политического и экономического развития конкретных обществ.

Читайте также:  Мемлекеттің үш түрі: демократия, аристократия және монархия туралы

Оставить комментарий