Шакарим и Султанмахмут Торайгыров

Глубоко пускает свои корни история, переходя из одного века в другой, а человечество при этом становится невольным свидетелем данного явления. Известно, что выдающиеся личности, рожденные в тот или иной переломный период Истории, острее других чувствуют связь с беспрерывным потоком Времени и передают ощущение его текучести и неумолимости своим потомкам. Шакарим и Султанмахмут… Две яркие и талантливые фигуры, характеризующие целую эпоху казахской литературы. Но где находится точка их соприкосновений? Что может их объединять? Даже для пытливого и проницательного читателя, знакомого с творчеством великих поэтов, отдельные стороны их мировидения все еще остаются загадкой. Шакарим, некогда сказавший: Я пройду и уйду, Помянуть меня время настанет, — верно предугадал наступление такого времени, когда творческое наследие великих поэтов будет воспринято потомками как непреходящее явление культуры. Шакарим (1858—1931) прожил 73 года, жизнь Султанмахмута Торайгырова (1893—1920) оборвалась в 27 лет, но, несмотря на разницу в годах и специфику их творчества, эти два поэта духовно очень близки. Когда родился С. Торайгыров, творчество Шакарима Кудайбердиева уже было известно широкому кругу читателей. Когда в 1912 г. С. Торайгыров впервые выступил в печати, Шакарима уже знали как ученого, который в поисках новых знаний посетил библиотеки различных крупных городов мира, он был известен как автор многогранных произведений, охватывающих различные проблемы своего времени: «Родословная тюрков, киргизов, казахов и ханов» (Оренбург, 1911), «Зеркало казахов» (Семей, 1912), «Калкаман —Мамыр» (Се¬мей, 1912), «Енлик—Кебек» (Семей, 1912) и др. Тем не менее неопровержимые факты свидетельствуют о единстве их взглядов на вопросы нравственности и морали. Они поняли друг друга сразу, как могут понять и оценить друг друга две необъятные глыбы. Известно, что вкусы писателей формируют сферы их художественных интересов. К тому же важным оказывается формирование художественных вкусов в рамках поэтических школ, объединений, которые бы позволили расширить сознание литераторов, открыть им глаза на истинные ценности жизни. В этом смысле феноменальным явлением становится поэтическая школа Абая, способствовавшая необычайному взлету казахской литературы. Здесь уместно отметить, что так называемые «литературные школы» само по себе редкое явление в мировой литературе. 40—50­е гг. прошлого столетия характеризовались многочисленными литературными спорами, порождением в научной среде обилия дискуссионных вопросов. Особенно ожесточенными они становятся в группе так называемых «крикливых абаеведов», архивы которых настойчиво требуют пересмотра особенно сегодня. В опубликованной в 1934 г. статье «Поэтическое окружение Абая», увидевшей свет в журнале «Әдебиет майданы» («Литературная арена»), Мухтар Ауэзов решительно обозначил конкретные имена учеников поэта: «Таких учеников — четверо. Двое из них — Акылбай и Магауия — сыновья поэта.

Оба они умерли в 1904 г. — в год смерти отца. Другие два поэта — Кокбай и Шакарим. Именно названные четыре поэта максимально приблизились к глубинной сути абаевской поэзии». Чтобы сохранить само понятие «поэтическая школа Абая» в период оголтелой социологизации, М. Ауэзову ничего не оставалось, как временно уступить «зигзагам» истории. В перечне имен литераторов, которых в разное время называли то «мелкобуржуазными», то «байско­националистическими» и чье творчество широко обсуждалась в печати, находится имя Султанмахмута Торайгырова. Можно и сейчас с гордостью говорить о том, что Шакарим, брат Абая, является одним из самых одареннейших из числа учеников великого поэта. С. Торайгыров, бесспорно, также стал заметной фигурой в поэтическом окружении Абая. Сегодня все активнее раскрываются «белые пятна» истории. С благодарностью и радостью мы воспринимаем «возвращенные» имена. Казахскую литературу XX в. следует теперь рассматривать как единый, цельный художественный мир. Творческое наследие поэтов начала XX столетия — своеобразный «золотой век» в развитии казахской литературы и национальной духовности. До сих пор продолжаются споры о том, когда произошла первая встреча С. Торайгырова с Шакаримом, как долго они общались. Известно, что два поэта с юношеских лет были связаны с журналом «Айкап». Не вызывает сомнений тот факт, что Ш.Кудайбердиев и С. Торайгыров были постоянными читателями этого журнала. Так, например, известно, что в 1911 г. С. Торайгыров мог брать журналы в частной библиотеке баянаульского учителя Нургали. Непреходящее стремление к знаниям привело его в осенние месяцы 1912 г. в г. Троицк. По приезде в город он устроился в медресе Габдрахмана Рахманкулова и при поддержке упомянутого Нургали нашел редакцию журнала «Айкап». К тому времени С. Торайгыров уже работал в редакции журнала. Вскоре после смерти ответственного секретаря журнала Акрама Галимова, последовавшей в 1913 г, С. Торайгыров находится на этой должности вплоть до декабря 1914 г. Изданные в Оренбурге и Семипалатинске работы Ш. Кудайбердиева, посвященные, в частности, проблемам просвещения и образования, не были обойдены вниманием и журнала «Айкап» (см. № 4 от 1912 г., с. 96). Таким образом, заочному знакомству Шакарима Кудайбердиева с С. Торайгыровым способствовал журнал «Айкап». В феврале 1913 г. увидел свет первый номер газеты «Казах». «Освещение национальных проблем народа — наше святое дело», — такими словами открывалась новая газета. Ш. Кудайбердиев и С. Торайгыров приняли активное участие в обсуждении актуальных проблем тогдашней действительности, поднимаемых на страницах газеты «Казах», чем вызвали к себе уважение у широкой общественности. В период, когда между редакциями журнала «Айкап» и газеты «Казах» наступили прохладные отношения, Шакарим выступил с обращением, строго взвешивая каждое слово: «…Невежественный человек зачастую похож на ребенка: схватив новую игрушку, он тотчас отбрасывает старую. Некоторые современники, увидев выпуск газеты «Казах», позабыли о журнале «Айкап»… А ведь и киргизы, и казахи должны подписаться не только на один журнал или газету, им нужны два издания! Обращаюсь к репортерам и журналистам: кто мешает вам сотрудничать и в газете, и в журнале?! Этим самым вы ответите на все недоразумения и вопросы, возникшие в обществе!» («Казах», 1913, 16 июня). Выступления в печати двух известных поэтов было своеобразным их заочным знакомством. Возникает вопрос: когда, наконец, могла состояться их встреча?! В августе 1914 г. С. Торайгыров впервые появляется в окрестностях Семипалатинска. Биографические данные свидетельствуют, однако, что в Семипалатинске поэт пробыл недолго и отправился работать учителем в Катонкарагай. По всей видимости, С. Торайгыров в этот приезд не смог встретиться с Шакаримом.

Читайте также:  АҚПАРАТТЫҚ КОММУНИКАЦИЯ ҚҰРАЛДАРЫНЫҢ ҚОЛДАНЫСТАҒЫ КӨРІНІСІ

Обращаясь к биографии С. Торайгырова, мы обнаруживаем факт его пребывания с осени 1917 и до апреля 1918 г. в ауле Медеу Оразбаева, куда поэт отправился поправить свое здоровье. Аул же М. Оразбаева находился недалеко от абаевских мест. Отправиться в эти живописные места, чтобы пройти кумысолечение и подышать чистым воздухом, поэту посоветовали Турагул Абайулы и Мухгар Ауэзов. Живя в доме дочери Турагула — Акылии (Акыш­апай) и ее мужа Санияза — сына упомянутого Медеу Оразбаева, которые старательно ухаживали за больным поэтом, С. Торайгыров смог значительно поправить свое пошатнувшееся здоровье. Однако с уверенностью говорить о том, что именно в абаевских местах могли встретиться Шакарим, который уже тогда активно знакомил своих сородичей с материалами периодической печати, и надежда народа С. Торайгыров, не приходится. Возможно, время революционных потрясений разбросало этих великих сынов отечества в разные места. После Февральской революции 1917 г. на историческую арену выдвинулась партия Алаш, возглавляемая передовыми людьми того времени, которые стали отстаивать интересы простого народа. Судьбы наиболее прогрессивных деятелей того времени, для которых были близки идеи лидеров «Алаша», были связаны с Семипалатинском. С 21 по 26 июля 1917 г. в г. Оренбурге прошел Первый Всеказахский съезд. Академик К.Нурпеисов в своей работе «Алаш и Алаш­Орда» отмечает: «Алихан Букейханов, Ахмет Байтурсынов и другие лидеры партии Алаш были окружены яркими представителями казахской интеллигенции тех лет, такими как М. Тынышбаев, М. Жумабаев, Ш. Кудайбердиев, Г. Карашев, С. Торайгыров, X. Габбасов, А. Ермеков, Ж. Досмухамедов, М. Дулатов и др.». Документы хронологического и фактологического характера тех лет свидетельствуют, что события 1917 г. нашли свое отражение и в потрясениях, имевших место в Семипалатинске, в частности, в период с апреля по июль того же года. Прогрессивно настроенные люди выступили против колониальной политики царизма, едко высмеивали пережитки патриархально­ родовых отношений. В этом смысле особую активность проявили, как известно, члены партии Алаш. Шакарим и Султанмахмут Торайгыров — яркие представители казахской поэзии послеабаевского периода. Ускоренное развитие общественной жизни создало непростую ситуацию в казахской литературе, являвшейся уже тогда для народа основной формой выражения своего духовного состояния. Именно Шакарим и Султанмахмут Торайгыров сделали много для того, чтобы казахская литература начала XX в. смогла обрести новые качества, сохранив при этом лучшие традиции реалистического искусства. В статье «Поэты послеабаевской поры», опубликованной в 1918 г., в пятом номере журнала «Абай» (авторы — М. Ауэзов и Ж. Аймауытов — А. Е.) были четко обозначены причины роста писательского отряда и литературы вообще. Так, по мнению авторов, этот рост «связан с пробуждением национального самосознания. Основа же этого пробуждения усматривается в трех факторах: деятельность Абая, выпуск газеты «Казах» и духовное развитие народа, повернувшегося лицом к науке и образованию». Далее мы знакомимся с оценкой художественных форм казахского поэтического искусства и поисков литературного кредо: «Группа поэтов, таких как Магжан Жумабаев, Мыржакып Дулатов, Султанмахмут Торайгыров и Ахмет Маметов увлечены миром чувств.

Это — лирические поэты. Другая группа — Ахмет Байтурсынов, Сабит Донентаев, Шакарим, Бекет Утетлеуов — поэты «народники». Поэзия второй группы художников оказывается более понятной и доступной простому народу». В литературном процессе того времени резко выделяются своей неповторимой индивидуальностью именно Шакарим и С. Торайгыров. Свою поэму «Таныстыру» («Знакомство»), в которой представлены общефилософские размышления о проблемах мироздания, С. Торайгыров пишет, находясь в абаевских местах в период с осени 1917 г. Эта социально­философская поэма обобщает наблюдения лирического героя, просвещенного, мыслящего человека, над происходящими в Казахстане общественно­политическими преобразованиями. Характеристика действительности и нелегкие думы о назначении человека роднят С. Торайгырова с поэзией Шакарима Кудайбердиева, чье творчество поэт оценивает всегда высоко. Шакарим мудро указывал на необходимость рассмотрения казахов в единстве с человечеством. По наблюдениям современников и С. Торайгырова, в частности, Шакарим отличался от других сдержанностью, умением найти единственно верное решение в трудные моменты жизни; каждое его слово было взвешенным, продуманным, поэт обладал глубоко развитым чувством собственного достоинства. Девятнадцатилетний С. Торайгыров отметил и высоко оценил поддержку поэта, а продолженное общение через периодическую печать еще сильнее укрепило их духовное родство. И Шакарим и С. Торайгыров, говоря о высоких задачах поэтического искусства, сравнивали цели литературы с устремленными ввысь пиками минаретов. Оба они неустанно искали не столько разнообразия художественных средств выразительности, сколько способов выражения глубинных, идущих из недр сердца, искренних и правдивых чувств. Известно, что Шакарим Кудайбердиев опубликовал в газете «Қазақ тілі» две статьи: «Обращение к редактору газеты «Қазақ тілі»» (№ 3 (412) от 31.01.1924) и «Критика и критика критики» (№ 26 (425) от 04.03.1924). Проблемы, поднятые автором в названных статьях, важны, на наш взгляд, не только для сегодняшнего шакаримоведения, но и для литературоведения в целом, так как поэт акцентирует свое внимание на таких разделах литературной науки, как текстология, стиховедение, теория и практика критики, рассматривает такие аспекты, как цели и задачи современной критики, мастерство создания художественного образа и т. д. Все эти наблюдения Шакарима над проблемами казахского литературоведения не потеряли своей актуальности и по сегодняшний день. Так, интересными для читателей в его «Обращении…» оказываются следующие сентенции: «Известный древнетюркский поэт Физули высказался однажды: «О, Господи! От трех негодяев спаси мою поэзию! Во­первых, спаси от человека, несведущего ничего в поэзии, так как он не сможет отличить хороших песен от плохих. Во­вторых, спаси от завистника, так как такой человек способен удачную песню назвать плохой, сознательно перевернуть наизнанку ее истинное содержание. В­ третьих, спаси от безответственных писак, так как они способны переврать авторское слово…». Шакарим, продолжая мысль Физули, с горечью пишет о таких «писаках»: «Так, например, мое слово «коз» (глаза) они заменили на «көр» (смотри), тем самым сделав меня незрячим!». И далее художник добавляет: «Подобная история случилась и с моей поэмой «Лейли—Меджнун», опубликованной в журнале «Шолпан», издававшемся в Ташкенте: количество ошибок и описок было настолько велико, что только их исправление составило бы отдельную книгу…». Подобные вещи, безусловно, случались не только с произведениями Шакарима. Поэтому заслуживает уважения особо пристальное внимание Шакарима к чистоте текста. По убеждению автора, «белые пятна» и непонятные места, неисправленные вовремя, создают большие трудности для последующих исследований. Таким образом, уважительное и требовательное отношение к Слову, его чистоте и ясности, берет начало с Шакарима Кудайбердиева. Было бы уместным здесь сказать о том, что эти требования не потеряли своей актуальности и сегодня. Надо отметить, что в произведениях Шакарима, написанных в разных жанрах, широко представлены его художественные пристрастия и эстетические вкусы. Произведения художника обнаруживают его обширный кругозор, начитанность, а внимательное отношение к тексту свидетельствует о его почтительном отношении к Слову.

Читайте также:  БОЛАШАҚ ПЕДАГОГТЫҢ ЭТНОПЕДАГОГИКАЛЫҚ ҚҰЗІРЕТТІЛІГІ

Статья Шакарима «Критика и критика критики», написанная в сумеречный период развития казахской литературы, несет на себе черты научного трактата, так как характеризуется полнотой анализа и освещения различных вопросов. Так, Шакарим верно понял и пытался донести до читателей мысль о том, что по­настоящему разработанная критика будет способствовать дальнейшему развитию казахской литературы. В конце своей статьи Шакарим признается: «С того времени, как стали издаваться газеты и журналы, я пытался не пропустить очередного номера. И тогда же обратил внимание на необходимость появления критических работ…». Что такое критика, каковы ее цели и задачи, какие проблемы должен освещать современный критик литературы — вот далеко не полный круг вопросов, который затрагивал Ш. Кудайбердиев. Рассматривая дальнейшие перспективы развития критики, Шакарим прежде всего акцентирует внимание на необходимости выработки мировоззренческих позиций, умения отличать настоящее искусство от литературной подделки. Мысль Шакарима о том, что критика должна быть справедливой, но не злобной, способствовать развитию литературного процесса, привлекала к нему все больше и больше читателей. Именно время, по убеждению художника, является большим испытанием как для молодой казахской литературы, так и для формирующейся критики. Шакарим еще тогда отмечал, что литературный процесс проходит этап коренных, качественных изменений: уходят в прошлое старые установки и требования, перед литературой открываются широкие возможности для дальнейшего развития. Поэтому и неслучайно первый в истории казахской литературы роман в стихах «Кто виноват?» С. Торайгырова, увидевший свет на страницах журнала «Айкап», открывается эпиграфом: Есть слово у меня. Да вот изъян, Не каждому дар слушателя дан. А будет, — дайте срок, — роман и критик. Но все же прежде должен быть роман… Что касается публицистических работ С. Торайгырова, таких как «Каковы пути казахского образования?», «Песни и сказители», «О политических сборниках и казахском языке», то и в них автор продолжает разрабатывать задачи современной критики. Таким образом, по мысли художника, критика должна стать своеобразным «барометром» для литературы, средством определения истинной ценности художественного творения. Вслед за Шакаримом, С. Торайгыров в своих сочинениях «Милли­шигыр», «Формы литературы» обращает внимание на то, что опубликованные отдельные образцы казахского устного народного творчества несут на себе печать воздействия современного языкового полифонизма. Это, на взгляд автора, способствует утрате свежести восприятия древних текстов, и он с болью восклицает: «…В них нет казахского духа!». «Правдивые, идущие от сердца, стихи настоящего поэта способны исцелить больного, поднять его дух. Высокая поэзия подобна речам самого Пророка, из уст которого изливается только чистое и благословенное. Стихи такого поэта похожи на прозрачные родники, которые не замутят грязные потоки. Такова поэзия Абая», — заключает С. Торайгыров. Поэтический сборник другого, не менее известного поэта начала XX в. М. Дулатова «Азамат» («Гражданин»), увидевший свет в 1913 г, является своеобразным откликом на рассуждения о задачах современной критики. Здесь М. Дулатов как бы вторит С. Торайгырову, указывая на необходимость качества содержания произведений: пусть лучше будет меньше книг, чем обилие произведений плохого качества. С. Торайгыров также не скрывал своего гнева и высказывал крайнее возмущение, если встречался с книгами низкого содержания. По его мнению, подобные «сочинения» не могли иметь даже шанса на дальнейшую жизнь. Большое внимание художниками XX в. уделялось культуре языка. Как отдельная проблема она стала активно исследоваться как писателями, так и учеными. Публикации тех лет свидетельствуют, что позиции Шакарима и С. Торайгырова по проблемам развития литературы и языка во многом совпадают. Такое единство взглядов не могло быть не замечено и постоянными читателями тогдашних газет и журналов. Во многом совпадали также взгляды художников на роль искусства в жизни человека, значение литературы в развитии общества, а в оригинальных произведениях писателей мы обнаруживаем схожесть отдельных элементов поэтики. Впрочем, и историко­биографические данные свидетельствуют о тяготении друг к другу художественных вкусов и пристрастий названных поэтов. Так, их обоих особенно привлекало изображение различных этапов человеческой жизни. Жизнь человека — с момента его рождения и до последних минут — становилась неоднократно предметом философских раздумий художников. Какой бы долгой иногда ни казалась человеческая жизнь, она лишь миг по сравнению с вечностью — такова общая канва многих стихотворений обоих поэтов. Но мысль о том, что важна не жизнь сама по себе, а ее наполненность, была отправной точкой в их раздумьях о целях человеческого существования. Поднимаемые Абаем и Шакаримом философские проблемы широки и многоплановы, носят мировоззренческий характер. Именно на многоплановость творчества этих поэтов и опирается С. Торайгыров в своих поэмах. С именем С. Торайгырова связан, таким образом, не только рассвет социально­философской поэзии гражданского мужества, но по жанрово­тематическое, художественное обогащение казахской литературы. Черпавший силы из недр народной жизни, а также из бессмертных произведений русской и западной литературы, С. Торайгыров опирался прежде всего на демократические традиции казахского словесного искусства. Известный писатель, ученый М. Магауин, характеризуя поэму С. Торайгырова «Заблудившаяся жизнь», отмечает, что «поэту удалось мастерски передать природу сознания человека, переходящего от одного этапа своей жизни в другой…». Главы поэмы: «Я — ребенок», «Я — джигит», «Я — остановился», «Я — старик», «Я — труп» по форме своего построения похожи на монолог исповедального характера и вместе с тем как никогда точно передают вечную мысль о бренности человеческого существования. Обозревая творчество Абая, Шакарима и С. Торайгырова, мы обнаруживаем таким образом единство их художественных поисков, тождество мировоззренческих позиций. Великий русский поэт А.С. Пушкин сказал: «…Научные открытия в астрономии, физике, медицине имеют свойство устаревать, лишь одной поэзии суждена вечная жизнь…». Подтверждением этих слов является и немеркнущее творчество известных поэтов Шакарима и С. Торайгырова, чье наследие продолжает жить в веках.

Читайте также:  ХАЛЫҚАРАЛЫҚ ЖҮЙЕ ТУРАЛЫ

Оставить комментарий